Она обожала отца. На свете не было человека заботливее, мудрее и умнее его. Он мог вызвать смех обоих своих детей, а мог посмотреть с такой суровостью, что они мигом замирали, готовые ради него на все. Но впервые вид отца привел Эйлин в такой трепет, что она не могла говорить. Она всегда любила его, и он отвечал тем же, являясь при этом очень сдержанным и строгим человеком, но перед ним благоговели оба его отпрыска. Старший сын Энтони почти всю жизнь мечтал вырасти и стать таким, как отец, а Эйлин всегда полагала, что встретит человека, за которым почувствует себя за такой же надежной стеной, каким для нее всегда бы отец.
- Проходи, Эйлин, – побудил к действию такой же строгий голос графа.
Эйлин сделала шаг вперед, понимая, что ее вызвали не просто так.
- Вы звали меня, отец?
Он опустил руку от лица и медленно кивнул.
- Ты знаешь, я решил твое будущее.
Эйлин не поняла, о чем точно он говорит.
- Что вы хотите сказать, papa?
- Это значит, что маркиз Коллингем попросил твоей руки для своего сына.
Какое-то время Эйлин не могла определить, что испытывает. Она знала маркиза, потому что тот приходился другом ее отца, но был из более родовитого и влиятельного семейства. Дальний родственник короля, маркиз всегда был самого высокого мнения о себе, никогда не упускал возможности заявить о своем славном происхождении и чуть ли не считал своим долгом каждому напоминать о том, что он возвышается над всеми, и где место других, когда в комнату входит он. Эйлин он казался холодным, ограниченным и даже жестоким человеком, когда порой ей приходилось видеть его у них в гостях. Да, он был красивым человеком, но пристрастия к спиртному со временем изувечили его лицо и обесцветили карие глаза, тело его стало грузным так, что он едва передвигался, волосы стали выпадать, а кожа обрела нездоровый желтоватый оттенок.
Маркиз никогда ей не нравился, ровно как и его жена, тощая, высокая женщина с холодными голубыми глазами, которые могли заморозить всякого, на ком останавливался ее бесстрастный взгляд. Она казалась бесчувственной, высокомерной и безразличной ко всем, кто ее окружал.
Сделав над собой усилие, Эйлин тихо спросила, взглянув в глаза отца, чтобы понять, радуется ли он этому предложению, или огорчен.
- И что вы ответили, отец?
Граф внимательно следил за дочерью.
- Это большая честь для всей нашей семьи. И для тебя, маленькая. – Он снова стал крутить усы и задумчиво продолжил: – Маркиз из очень древнего рода и таким предложением нельзя пренебрегать. Так я бы бросил тень на тебя, когда пришло бы время выводить тебя в свет. Поэтому я согласился.
- О.
Вот и всё, что смогла тогда сказать Эйлин. Она и сама не понимала, что должна была сказать. Она еще только начинала постигать правила высшего общества, в которое ей предстояло войти.
И, кроме того, она никогда не видела наследника маркиза. Молодого графа, который… Она ничего не знала о нем, не знала даже, как он выглядит.
Вот так разом решилась ее судьба, а она даже не успела ничего понять.
- Если это то, что сделает вас счастливым, тогда это приятная новость, – наконец нарушила молчание Эйлин.
Отец одобрительно кивнул.
- Достойные слова, моя дочь. Надеюсь, и ты будешь счастлива.
Говоря это, граф не выглядел счастливым.
- Это всё, отец? – тихо спросила Эйлин, сжимая перед собой руки.
Почему-то ей стало холодно, и она даже слегка дрожала, хотя на дворе стоял жаркий август.
- Да… – Отец обошел стол и хотел уже сесть на свое место, но задержался. – И еще кое-что.
Эйлин вскинула голову.
- Да, отец?
Граф выглядел невероятно серьезным, делая самое важное заявление для жизни дочери.
- Твое приданое переходит к маркизу с завтрашнего дня, когда мы подпишем брачный договор. И это будет означать, что у тебя не будет возможности передумать, ты меня ясно понимаешь?