Сэм был так сильно ошеломлен жестокостью, которая открылась ему, что он не смог… Не смог не вернуться туда, где вся его жизнь была разрушена. Место, которое он ненавидел больше всего на свете.
Хорнкасл стоял на высоком холме и больше напоминал укрепленный замок с двумя башнями. Возвышаясь над журчащей рекой, через который был перекинут каменный мост, соединяющий владения с деревней, имение множество раз подвергалось изменениям, пока не обрело окончательный вид. Вид, который Сэм забыл. Почти забыл, как еще детьми, они с Артуром бегали на газоне перед домом, где еще царил смех, веселье и счастье.
Дом, куда он никогда не стремился вернуться. Но вернулся в тот дождливый, проклятый день. Пройдя каменный мост, Сэм спустился к воде, вытащил перчатку и… попытался коснуться дрожащими пальцами ее поверхности, словно так мог коснуться Артура. Чем он заслужил такую смерть? Что они оба сделали такого, что одному не дали даже посмертного покоя, а второму прижизненного утешения? Что было не так с его семьей, с его родителями?
Сэм задыхался и не мог дышать, ощущая ту обжигающую боль, которая непременно настигала его, когда он думал о брате. Бедный, несчастный Артур… Сглотнув, Сэмюель прикрыл веки, но внезапно ему померещились зеленые глаза, полные слез… Слезы… Он мог бы заплакать, если бы помнил, как это делать. Ему было так больно, что перехватило в горле. Боль… да с ним всегда останется только эта боль. Боль, которую он видел и в глазах той напуганной девушки, которая взяла его платок. Глаза, которые не умели лгать или притворяться.
Сэмюель был в такой ярости, что боялся, если вернется в Лондон, он непременно отыщет отца и прикончит его, поэтому предпочел уехать в Эдинбург. Там один из знакомых ему университетских преподавателей открывал новые курсы по математике и приглашал всех желающих присоединиться к нему. Сэм поехал, потому что у него не было другого выбора.
Два года он погрузился в мир науки и даже преподавал, и это немного успокоило его.
Пока однажды ему не пришло письмо от маркиза.
Даже тут он нашел его, но уже и это не было важно. Маркиз писал о том, что закончился траур, и что ему надлежит вернуться и исполнить свой сыновий долг, в противном случае его, Сэмюеля, упекут в долговую тюрьму за растрату приданого. Понимая, что это не особо повлияет на сына, маркиз не преминул добавить:
«Я скажу тебе, где похоронено тело твоего брата, если ты приедешь».
Сэмюель скомкал письмо и бросил в огонь, боясь, что однажды ярость просто сведет его с ума. Боясь, что маркиз погибнет от его руки и даже тогда Сэм не испытает чувство вины за отцеубийство.
Как можно так низко пасть? Как можно было шантажировать… подобным?!
Занимаясь делом, которое ему нравилось, Сэм искренне верил в то, что помолвки не длятся так долго, и что ее скоро разорвут. Кроме того, дочь графа (к сожалению, он понятия не имел о том, как ее зовут) одумается. Она ведь была… не дурна собой, должна была понимать, что пора ей подыскать себе кого-то еще. Он был ей явно не пара, он вообще не желал всего этого. Ему хотелось, чтобы его просто оставили в покое…
Но ему пришлось вернуться. Не только для того, чтобы узнать, наконец, где находится Артур… Боже, спустя восемнадцать лет!
Сэмюеля не давала покоя мысль о том, какой она стала за эти два года. Подумать только, их помолвка длилась уже целых пять лет! Она ждала его пять лет!
Она действительно ждала его. Когда они встретились на балу, который проходил в доме ее брата в Лондоне, Сэм был… удивлен. Поражен. Потому что в тот день она посмотрела на него своими ясными зелеными глазами так, будто ждала его. Такое странное, предательское чувство. Его никто никогда не ждал, а она, девушка, которая совершенно не знала его, ждала и сейчас смотрела на него так, словно это было самое естественное чувство, которое можно было испытать по отношению к нему. Сэмюелю вдруг стало не по себе. Он не любил того, что не мог объяснить или контролировать, а ее отношение к нему просто не поддавалось объяснению.
Он простоял рядом с ней до самого окончания бала, пока не объявили о помолвке. А потом ему предстояло вывести ее в центр танцевальной площадки и закружить… Матерь Божья, он ведь никогда не кружил никого. Один или два раза ему приходилось это делать, когда он посещал вечера в доме своих партнеров. Пустая трата времени, которая… Внезапно пригодилась, когда он вывел свою невесту в центр, сжал ей руку, обхватив другой ее талию, и стал кружить.