В тот день Сэм писал письмо с такой поспешностью, что у него дрожали руки… Не замечая этого, он стал рассказывать ей обо всем, что делал, чем занимался, что видел… Это превратилась в необходимость, от которой он стал полностью зависеть. В своих ответах она шутила и журила его за то, что он не бережет себя. Он раскрывал ее послания, читал и вновь ощущал то неуловимое тепло, которое охватывало его всякий раз, когда он думал о ней, вспоминал, как кружил ее…
А потом до него пришла весь о смерти маркиза.
Смерть, которая нисколько не тронула его, не вызвала в нем никаких чувств. Зато вызвало письмо, пришедшее от Эйлин, единственной живой душе в его жизни, кто знал, что такое истинная боль. Кто поддерживал связь с ним. Она соболезновала ему так, будто думала, что он нуждается в этом. Он нуждался в словах утешения гораздо раньше, когда ему было всего семь лет, и вся жизнь рухнула у него на глазах…
«Я знаю, что слова мои могут показаться недостаточными, чтобы утешить вас, но что бы ни случилось, я уверена, вы справитесь с этим, а ваш отец обретет мир, в котором так нуждался… Вы справитесь, потому что у вас сильное сердце».
Такая мудрая, такая… деликатная и искренняя. Она пришла бы в ужас, если бы узнала, что он почти всю жизнь желал смерти маркиза. Она бы ужаснулась, если бы узнала, сколько раз он сам думал задушить маркиза. Она бы поняла тогда, какой монстр ее жених. Может, стоило сказать, чтобы она наконец разрушила эту связь? Но ему было невыносимо разорвать переписку с ней. Ему и так было тяжело узнавать ее, узнавать то, что уже не смог бы забыть, что приносило в жизнь другой смысл. То, что он мог рано или поздно потерять. Он никогда в жизни не знал человека так хорошо, как узнал Эйлин… Она почти отпечаталась в его мозгу, сидела глубоко в мыслях. И это еще больше приближало его к краю пропасти.
А потом он вернулся.
И снова увидел ее… Она не просто повзрослела. Она стала зрелой, вдумчивой, умной женщиной двадцати пяти лет. Грациозная, уточенная. И до ужаса преданная, потому что даже расстояние и годы не заставили ее разорвать помолвку. Целых десять лет она ждала дня, когда сможет обвенчаться с ним.
И теперь, стоя у камина в покоях, которые он давным-давно переделал под себя, Сэм привалился к каминной полке и закрыл глаза.
Господи, он никогда в жизни не испытывал такого нетерпения, такого почти всепоглощающего желания увидеть кого-то… Увидеть ее. Какой она стала? Действительно ли помнила о нем? Действительно была такой очаровательной и волшебной, какой он ее помнил?
Она преобразилась. Стала еще стройнее, еще изящнее, но ее глаза смотрели с той же теплотой и искренностью, какими она смотрела на него пять лет назад. Это сотворило с ним нечто странное… необъяснимое. То, что напугало его до смерти. Сэмюель всю жизнь уверял себя в том, что лишил себя всех чувств. Он был только раз, когда его называли бесчувственным, но Эйлин… Ей удавалось сделать то, чего не мог сделать никто другой.
Это было неправильно. Он не мог позволить, чтобы она внушала ему такие чувства. Хоть какие-то чувства…
А потом был этот нескончаемый грохот. Фейерверк, который сыпался на него с неба, как раскалённая лава, стремящаяся испепелить его. Перед глазами возникали другие вспышки, другой грохот… Ему хотелось заткнуть уши, хотелось… Но он знал, что это не поможет. В такие минуты ничего не помогало… А ее присутствие еще больше усиливало ужас, который вот-вот мог вырваться наружу и поглотить его. И ее вместе с ним.
Сэм не помнил, как ушел от нее. Он что-то говорил ей. Возможно, даже расстроил своей резкостью, но в тот момент не уйти было бы хуже смерти…
Смерть всегда преследовала его. Это тяжелым ярмом висело на груди и позвякивало всякий раз, когда он делал шаг, словно напоминая о том, о чем он не должен был забывать.
Лучше бы он умер тогда вместо Артура. Тогда ему не пришлось проходить всё это раз за разом…
Не пришлось бы втягивать в это невинного человека, который совершенно не заслуживал этого.
Темнота давила на него слишком долго. Он даже не помнил, как выбрался оттуда. Голова раскалывалась, все тело болело…
Но потом он услышал голос. Чужой, приторный… И смутно знакомый.
Сэм пришел в себя слишком поздно. Он лежал на своей бывшей любовнице, с которой был всего один раз в жизни и которую не видел со времен Оксфорда. Он даже забыл ее имя, даже не представлял, как она оказалась возле него. Но и это было уже неважно.