Потому что рядом стояла Эйлин. Совершенно белая. И смотрела на него так потрясенно, словно перед ней рушилась ее жизнь. Глаза ее наполнились слезами. Она прижала дрожащие пальцы к губам и убежала…
Задыхаясь, он перекатился на спину, с трудом встал и, пошатываясь, побежал за ней, едва чувствуя землю под ногами…
Он не бежал так даже в тот день, когда увидел безжизненный труп Артура.
Он нашел Эйлин, нашел в том состоянии, в каком увидел в первый день знакомства. Нашел в том состоянии, в каком желал никогда больше не видеть ее.
И она заявила, что разрывает помолвку.
Она произнесла слова, которые он многие годы тайно желал.
Но когда услышал их… Что-то с треском оборвалось в груди. В тот момент он стоял на месте, пригвожденный силой ее слов, и… и не мог представить, чтобы в его жизни не было ее. Той славной, проницательной и умной девушки, которая все пять лет поддерживала в нем веру в то, что жизнь может быть другой.
Он не мог… В тот момент было бы так легко освободить ее от себя и уйти. Она заслужила этого, заслужила даже больше, чем подозревала об этом.
Но он не смог. Сэмюелю казалось, что он действительно задохнется, если она исчезнет из его жизни… В тот момент, когда он остановился перед ней и заглянул в заплаканные, полные боли и слез глаза, он не только сожалел о том, что произошло. Он подумал о том, что ни разу не целовал ее. Думал о том, что ранил ее почти смертельной болью, которую она никогда не простит ему. Единственный светлый лучик, который был в его жизни, но и это было навечно потеряно…
Зарычав, Сэмюель оторвался от каминной полки и отошел в сторону. Он не представлял, где взял слова, чтобы убедить ее в том, чтобы не разорвать помолвку и обвенчаться с ним, но каким-то образом это ему удалось. Эйлин теперь была его женой. Он привез ее в дом, который ненавидел больше всего. Она находилась сейчас в соседней комнате.
И он собирался войти к ней. Чтобы обрушить на нее все свои нерастраченные поцелуи.
Ночь, которую он выторговал себе. Единственное, чего он хотел душой и сердцем.
Ночь, которую он слишком долго ждал.
Глава 6
Порой некоторые мысли могут оказаться настолько отчаянными и сильными, что начинает казаться, будто сам человек управляет ими и может воплотить их в реальность.
Стоя возле большой кровати и глядя на белоснежную простыню, Эйлин почему-то верила в то, что если не ляжет, соседняя дверь в ее комнате не откроется. Будто человек, находящийся в соседней комнате мог читать ее мысли. Разумеется, это было не так, и всё же она не могла заставить себя лечь в кровать, сделать то, что велела ей делать мать, чего ожидала от нее бесшумно удалившаяся Рут.
Чего возможно ожидал от нее Сэмюель.
Вздрогнув, она отвернулась от кровати, обхватила себя руками и закрыла глаза.
Боже, она действительно не могла это сделать. Ее душил… безумный, просто непреодолимый страх. Что с ней станется, если он коснется ее? Он ведь собирался сделать именно это… Коснуться своими красивыми руками, своими губами, всем тем, чем касался этой мерзкой, подлой леди Уинтер, которую в тот же день отослали домой из Блэкборна. Эйлин собиралась попросить об этом Энтони, но возможно у этой порочной женщины хватило совести, чтобы уехать до того, как ее выставят.
Если бы и воспоминания можно было так же легко выставить из сознания.
Тяжело дыша, Эйлин опустила голову и сделала судорожный вдох. Что ж, как бы ей ни было страшно, это должно произойти… А потом он уедет. И она никогда больше не увидит его.
Щелчок дверного замка привел ее в чувства.
Эйлин открыла глаза и… и оцепенела. И увидела, как большая, покрытая таким же нежно-желтым шелком дверь в тон стен открывается. В проеме образовался яркий свет, который лился за широкой спиной, заполнившей собой весь проем.
Сэмюель… Ее муж.
Эйлин в ужасе смотрела на него, не в состоянии пошевелиться. Когда их взгляды встретились, ее пронзил леденящий озноб. Господи, что она наделала? Как она вынесет это?..
Это… Это казалось таким нереальным, будто происходило не с ней. Не могла она целых десять лет ждать, и вот теперь всё свершилось. Осталось последнее, что должно было свершиться. Последнее, что оборвет в груди нить, удерживающую в равновесии весь ее пошатывающийся мир.