Боже, он предусмотрел даже это!..
Она внезапно ощутила себя глупой и… И все равно не знала, прикрыться или… что ей делать в ванне, полностью обнаженной с таким же полностью обнаженным мужчиной?.. Она чувствовала себя глупо.
Сэмюель, ничем не выдав того, что замечает ее растерянность, поднял локти и опустил их на бортик ванны. И спокойно сидел перед ней, словно они находились в самом почтенном салоне… Внезапно Эйлин поразило то, что она впервые видит его таким расслабленным… и свободным от контроля.
Приглушенный свет падал на его загорелую кожу, а черные завитки, затемняя грудь, придавая ему такой притягательный вид, что у нее снова стало сбиваться дыхание.
- Такое делали в домах древние римляне, – заговорил он, глядя ей в глаза. – Правда на первых этажах, но так даже лучше.
Эйлин сглотнула и невольно потянула руку выше и обхватила себя за плечо. Она ничего не могла поделать с собой.
- Что?
Он продолжил с таким невозмутимым видом, словно не происходило ничего необычного.
- Древние римляне любили купания и в своем доме имели большие бассейны. Удобно иметь непереносную ванную, которая всегда рядом. Мне показалось это хорошей идеей. – Его лицо вдруг стало серьезным. – Когда… этот дом стал моим, я переделал главную комнату. И добавил эту.
Они никогда в реальном общении не обсуждали серьезные темы. Только в письмах. Но не это удивило ее.
- Вы… – она запнулась. – Ты же был на Ямайке, когда… когда дом перешел к тебе. Когда ты успел переделать его?
Он был странно серьезным, когда ответил. На переносице обозначилась глубокая морщина, когда он свел вместе свои темные брови.
- Я выслал строителям чертежи и дал строгий план, что и как им нужно сделать. – Сэмюель удовлетворенно оглядел комнату. – И они справились.
Она внимательно смотрела на него, будто увидела что-то важное.
- Ты не бывал здесь с тех пор, как вернулся?
Лицо его помрачнело и даже свет от свечей не смог этого скрыть. А потом он произнес слова, которые поразили ее до глубины души.
- Я всегда ненавидел этот дом.
Эйлин даже не заметила, как опустила руку и подалась чуточку вперед. В ванной было не так тесно, и как раз хватало места для двоих. Вот только Эйлин еще не знала об этом, поэтому ее нога коснулась его теплого колена. У нее вспыхнуло лицо и даже кончики ушей. Отодвинувшись назад, она тихо спросила, с трудом глядя на него.
- Всегда?
Его глаза внезапно потемнели.
- Теперь уже нет.
Она вся сжалась, опустив голову. Зачем он делает подобные признания, от которых она не могла скрыться, не смогла бы позабыть? Почему он ненавидел дом, в котором вырос? Что было не так с комнатой, которую он пожелал полностью переделать? И хоть ванная ей… понравилась, разговор оборвался слишком рано, чтобы она хоть что-то узнала о нем.
Он как будто был одет в множество защитных доспехов, под которыми скрывался. Стоило ей снять один слой, как она натыкалась на другой, и возникало еще сотня новых вопросов. И хоть ей не следовало больше узнавать его, иначе она подвергнет себя на этот раз окончательной угрозе умереть от разочарования, но Эйлин ничего не могла поделать с собой. Чем больше он открывал ей, тем больше она хотела узнать его. Чтобы, наконец, понять того, о ком думала целых, мучительных, долгих десять лет. Чтобы понять, кем он был на самом деле.
Ванная немного расслабила ее, мышцы перестали болеть, саднящие ощущения прошли. Тишина снова опустилась на них, только теперь Эйлин стало еще больше не по себе. Не только от близости Сэмюеля, не только от его взгляда, который пронизывал ее и пробуждал самые невероятные мысли… Она думала, что всё быстро закончится, и ей будет дана возможность вернуться к себе, но… Но он смотрел на нее так, словно не собирался отпустить.
Пар сотворил с ним нечто невообразимое. Его загорелая грудь взмокла, черные волоски увлажнились и повисли на нем тоненькими нитями, пригвождая взгляд к нему. К лепным впадинкам и выпуклостям, на которых свет рисовал завораживающие тени. Он дышал глубоки и мерно, грудь его поднималась и опадала, словно выходя из окутавшего их пара, затем снова скрываясь, чтобы снова явиться ей снова. И чем больше она смотрела на него, тем Эйлин отчетливее испытывала птребность коснуться его, коснуться так, как делала это почти несколько минут назад, когда он был в полном ее распоряжении.