Она чувствовала, как тело снова предает ее, как сердце рвется к нему, предавая ее душу. Как так можно? Она же поклялась, что больше не поддастся, больше не подумает, но в мозгу снова вспыхнули отравляющие мысли. Как наглые руки проходят по его красивой груди, внушая ей настоящий ужас. Мысли, которые она не могла выносить…
- Всё хорошо? – донесся до нее его тихий, встревоженный голос.
Встрепенувшись, Эйлин пробудилась, и внезапно увидела, как он опускает руки в воду, как… как двигается к ней. Паника охватила ее, потому что она поняла… Если он коснется ее, она не сможет устоять.
О Боже, неужели и она была настолько падшей и развращённой?
Едва дыша, она встала из воды, выбралась из ванной и, не глядя на него, направилась к двери, чувствуя, как дрожат ноги. Теплая вода стекалась по воспаленной коже и капала на пол, но она уже не замечала этого, отчаянно пытаясь скрыться от него.
Господи, она же совсем голая ходит по комнате! Куда подевалась ее стыдливость?
Покачав головой, Сэмюель встал, схватил махровое полотенце со стоявшего рядом стула и направился за ней. На одно короткое мгновение он подумал о том, что не сможет пошевелиться, когда увидел, как она поднимается, как ее белоснежная кожа, оголяется, а вода начинает стекаться по всему ее обворожительному телу, капая с кончиков набухших кораллово-красных сосков и прятались в почти рыжих завитках между округлых бедер, завораживая его своим танцем. Боже, он уже знал, что она красива, но это… это зрелище, он бы не смог забыть никогда в жизни.
Всё ее лицо стало красным, даже кончики ушей, когда она посмотрела на него в последний раз. Словно могла прочитать его мысли. Смотрела на него так опасливо, так затравленно и в то же самое время нежно, что все тело мгновенно напряглось. Он старался не думать об этом, потому что было слишком рано, но он ничего не мог поделать собой. Ни одна женщина до нее не была способна пробудить его так быстро, как его… жена. Его…
Он пошел за ней, не видя ничего, кроме ее белоснежной фигуры. Кончики длинных волос намокли и прилипли к спине, завораживая своим контрастом. Раскрыв полотенце, Сэмюель подошел сзади и накрыл ее плечи, удержав на месте.
- Не шевелись, – вырвалось у него глухо.
Он догнал ее на полпути к кровати, куда она несомненно направилась в поисках своей рубашки.
Она замерла, подчинившись в то же мгновение. Сэмюель на миг прикрыл глаза, чтобы совладать с собой. Кажется, так много сил он еще никогда в жизни не прикладывал. Ощущая аромат роз и персика, которые исходили от ее волос, он осторожно стал вытирать ее плечи в попытке высушить ее. Она стояла совершенно неподвижно, даже затаила дыхание.
«Эта ночь моя, – думал он, опуская руки ниже по ее рукам. – Благословение Господа, это моя ночь. И твоя тоже…»
Она ахнула и закрыла глаза, когда ладони его легли ей на грудь. Даже через толстую материю он ощущал их тяжесть и мягкость. Сэмюель живо представил, как снова набухают нежные соски. Он умирал от желания припасть к ним губами, ощутить шелковистую, нежнейшую кожу, зарыться лицом в глубокую ложбинку между грудями, вдыхать ее неповторимый аромат и снова утонуть в ней.
Она задрожала и опустила голову.
- Пожалуйста… отпусти меня, – послышался ее сдавленный голос.
Руки Сэмюеля замерли, но он не выпустил ее.
- Пожалуйста, не бойся меня, – попросил он, зарывшись лицом ей в волосы.
И стоял так, ожидая ее приговора, того, что она сделает… Потому что было выше его сил отпустить ее, но он не стал бы удерживать ее, если бы ей это… было не нужно.
Она стояла так слишком долго. И не проронила ни слова. И не высвободилась из его объятий.
Тогда он в очередной раз подхватил ее на руки и понес к кровати. Им овладело какое-то пугающее нетерпение. Ему казалось, что если он сейчас же не коснется ее, он просто задохнется. Он уложил ее поперек кровати и, стоя на полу, лег на нее сверху. Эйлин и тогда не произнесла ни единого слова. Сэм заглянул ей в глаза, которые выражали так много, слишком много. Ему отчаянно захотелось, чтобы она хоть бы раз назвала его по имени. Никто после смерти Артура не называл его по имени.