Дрожащей рукой он провел вдоль всего ее тела, раскрывая полотенце. Кожа ее местами была влажная, но от этого он пьянел еще больше. Господи, он хотел ее так сильно, что у него начинало болеть сердце.
Сэмюель поцеловал ее, поцеловал так, как не целовал никогда до этого. Со всей той агонией, которая полыхала у него в груди. С той бесконечной потребностью, которая сводила его с ума. Он даже не думал, что будет так отчаянно нуждаться в ней.
Волосы на затылке встали дыбом, когда он почувствовал, как ее руки снова смыкаются вокруг него. Она обнимала его, всё еще хотела обнимать его, хотя завтра его уже не будет в ее жизни.
Вздрогнув от странной боли, которая кольнула его в сердце, Сэмюель приподнялся, развел ее ноги пошире и мгновенно вошел в нее.
Эйлин задохнулась и не смогла сдержать протяжного стона. Спина выгнулась непроизвольно, впустив его жар еще глубже. У нее было такое ощущение, словно она плавится. Он забрал себе не только все ее дыхание. Он снова стал частью ее дыхания, ее самой. Такой неотделимой, что она уже не знала, где он, а где она. Он был так глубоко в ней, что мурашки побежали по спине.
Жарко, ей было слишком жарко. Ее сковало такое напряжение, что у нее стали дрожать руки и ноги.
Сэмюель подался еще чуточку вперед. Эйлин зажмурилась, почувствовав, как бедра ее тут же поднимаются ему навстречу. Он замер, привалился к ней своим лбом и, когда она немного пришла в себя, пристально посмотрел ей в глаза.
Принося с собой бездну напряжения и густое наслаждение, которое снова стало заполнять ее всю, он продолжал сохранять неподвижность, от чего напряжение стало почти невыносимым. У нее так часто стучало сердце, что она боялась не справиться с этим.
- Я знаю, – прошептал он, проведя по ее лицу теплым пальцем с такой нежностью, что у нее запершило в горле. Нежность, которую она не ожидала от него. Которая была в нем в избытке. – Я знаю, – повторил он, словно знал, что с ней происходит. Происходило и с ним.
Глаза его были совсем черные, на лбу вновь выступила испарина, волосы повлажнели и прилипли к вискам, его тяжесть была в ней, а он – в ней.
Когда-то она верила в то, что они могут быть так близки. Разумеется, не в физическом смысле, ибо тогда она даже не ведала о том, что может существовать нечто такое. В прошлом ей казалось, что она приблизилась к его душе. И сейчас ей показалось, что она достигла этой близости. Что он впустил ее в себя так, что соприкоснулись их души. Потрясенная тем, что они всё же достигли этой близости, того, что внушало ей настоящий трепет, Эйлин не смогла остаться равнодушной к нему. У нее что-то с опасной силой заныло в груди. Едва живая, она не смогла удержаться, скользнула руками по его спине и обняла его за каменные плечи. Обняла так, как только мечтала. Так, что он оказался еще ближе к ней.
- Спасибо, – послышался его сдавленный шепот, поразивший ее в самое сердце.
Он сказал это так, будто ему были нужны ее объятия. Будто ему было важно, чтобы она обняла его. Будто всё происходящее действительно было важно для него.
Эйлин не могла больше выносить это. Чувствуя, как горят щеки, как пылает все тело, она повернула голову и спрятала лицо в изгибе его шеи, ожидая, что он начнет двигаться.
Но он висел над ней, словно приговор, как Дамоклом меч, способный в любой момент поразить ее.
Тело начинало сводить болезненная судорога.
- Сожми меня, – попросил он так же хрипло, прижавшись щекой к ее щеке.
- Что? – с трудом соображая, спросила Эйлин.
Сэмюель потерся щекой о ее щеку.
- Сожми меня внутри себя. Пожалуйста.
Не понимая, о чем он просит, Эйлин всё же испытывала необходимость сбросить с себя это жуткое оцепенение, которое начинало причинять даже боль. И когда слегка пошевелилась под ним, внутренние мышцы сократились и напряглись. Ее мгновенно пронзила легкая дрожь, вспыхнув прямо там внизу и обдав ее резким огнем.
Сэмюель задрожал и уронил голову ей на плечо.
- О, мой Бог…
Эйлин была потрясена. Неужели, она на самом деле так действовала на него? Могла заставить его испытывать то, что заставлял ее испытывать он? Заставлять его терять голову так же, как он делал с ней… Невероятно.