Сделав глубокий вдох и сосредоточившись на своих ощущениях, Эйлин на этот раз более отчетливо сжала его внутри себя, ощутив прокатившуюся по ней волну легкого удовольствия. И снова услышала его хриплый стон. Тело его задрожало. Вся его спине была мокрой от испарины, мышцы его напряглись так, что казались просто каменными. Он сам казался в ее руках таким беззащитным и ранимым, что у нее перехватило в горле.
Сглотнув, Эйлин закрыла глаза и, подчиняясь порыву сердца и зову духа, повторила давление и снова сомкнулась вокруг него. Сэмюель осел на нее еще тяжелее, словно не мог устоять на ногах, и застонал еще громче, только на этот раз к его стону присоединился и ее. Волны наслаждения постепенно усиливались и нарастали. Эйлин казалось, что она слепнет, горит и сейчас обернется в серый пепел.
Когда она обняла его внутри себя в очередной раз, из горла его вырвался протяжный стон, похожий на боль.
- Эйлин… – пробормотал он, повернув голову и найдя ее губы. – Боже правый, Эйлин…
Он впился в ее губы беспощадным поцелуем, но это не стало наказанием, а было настоящим освобождением, потому что напряжение стало их общим врагом. Эйлин ответила ему, желая только этого. Напряжение дошло до такой точки, что она уже не могла выносить его. Поглощая ее уста, Сэмюель приподнялся на локтях и вышел из нее. Эйлин ощутила боль утраты, но только на мгновение, потому что в следующую секунду он тут же вошёл в нее. От облегчения и удовольствия у нее потемнело перед глазами.
Она сжала его плечи до предела, чтобы устоять, но это было почти невозможно. С каждым его движением трепет внутри нарастал всё стремительнее, заставляя ее дрожать еще больше. Еще и потому, что она слишком хорошо чувствовала его в себе, так хорошо, что каждый раз горло сдавливало легкое удушье. Ей казалось, что большей близости, которую она уже испытала, быть не может, но сейчас Эйлин была уверена, что так близко он никогда еще не был с ней.
А он не выпускал ее губы, почти поглощал ее, забирая себе малейший стон, любой звук. В какой-то момент ей показалось, что они слились вместе и стали одним целым. Его тело скользило по ней, его руки скользили по ней, его неотделимая часть скользила в ней, он был везде и захватил ее так, что уже ничего в мире не существовало, кроме него. Эйлин даже представить себе не могла такого, но в глубине души понимала, что именно так хочет раствориться в нем.
Было с ним нечто такое, от чего исказилось его красивое лицо. Отчаяние, перемешанное с горечью. Она чувствовала это в каждом его поцелуе. Словно ему было больно касаться ее, больно целовать ее… С ним что-то происходило, но она не смогла закончить мысль, когда сама поцеловала его в ответ. Господи, оказывается, ее чувства к нему совсем не изменились.
В какой-то момент не осталось ничего, кроме него, кроме его дыхания и этого огненного ритма, а потом мир раскололся на тысячи частей. Эйлин замерла, когда онемели все звуки, и содрогнулась, когда наслаждения взорвалось в ней, обдав ее огненной волной.
Он обнял ее так крепко, будто боялся потерять ее, а потом сам задрожал. Дрожал так, как никогда прежде.
Издав глухое рычание, Сэмюель упал рядом с ней и прижал ее к своей груди так, словно стремился притянуть к своему сердцу. Она слышала, чувствовала, как колотиться его сердце. Словно обезумевшее. И это было невероятно, потому что на одно короткое мгновение ей показалось, будто она может дотронуться до его сердца.
Эйлин была слишком истощена, чтобы думать и бороться со слезами. Ненавидя себя за это, она теснее прижалась к нему, словно в его объятиях могла укрыться от того, что до сих пор испытывала.
Сэмюель вздохнул, погладил ее по влажной спине и шепнул на ухо.
- Не засыпай, прошу тебя. – Потершись о ее щеку, он глухо добавил: – Ты нужна мне.
Глава 8
«Ты нужна мне…»
Он никогда в жизни не произносил таких слов. Они потрясли его до глубины души, потому что… Потому что были правдой. Сэмюель никогда не думал, что такое будет возможно, но он действительно нуждался в ней. Она была нужна ему. На всю эту ночь, влажная, измученная, такая хрупкая и прижатая к его груди. Его жена. Девушка, которая целых пять лет писала ему, в то время как никому из его родителей даже в голову не пришло отправлять ему хоть бы короткую весточку, чтобы узнавать, как у него дела, какие мысли бродят в его голове, какие мечты рождаются в сердце.