Невероятно, мало того, что он помнил о ее щенке, попытался утешить ее, как сделал это давно в своем письме, а теперь пытался подшутить, когда она едва не коснулась, возможно, самой болезненной темы его жизни.
- Бедное животное, получить такое мрачное имя – Она покачала головой. Шелковистая льняная прядь упала ей на лицо. – Надеюсь, ты хоть заботился о нем должным образом?
Сэмюель смотрел ей в глаза и вновь чувствовал, как ноет сердце. Едва бьется и болит так, что снова комок встал в горле.
Он незаметно обхватил ее за плечи.
- Он получал самую лучшую порцию овса и самую долгую процедуру ухода. Я чистил его скребницей до тех пор, пока у меня не уставала рука.
- Он вырос послушным конем?
Сэмюель не заметил, как напрягся, зато заметила это Эйлин.
- Он был самым послушным из всех коней, какие когда-либо побывали в нашей конюшне.
- И что случилось с ним?
Лицо его совсем потемнело.
- Когда, после Итона, я хотел вернуться за ним, я узнал, что маркиз продал его.
Вот так просто, взял и продал, даже не подумав о том, что творит. А может слишком хорошо знал, что делает. Знал, как это приведет в ярость Сэмюеля, но разве мог маркиз удержаться от того, чтобы не причинить сыну очередную боль?
Ее поразило не только то, что он назвал отца титулом. Эйлин сглотнула, внезапно осознав одну мучительную правду: его отец продал коня не для того, чтобы разозлить его, о чем он возможно сейчас думал, потому что в его глазах явственно читался гнев. Покойный маркиз сделал это для того, чтобы пресекать любую попытку Сэмюеля привязываться к кому-либо, лишив его того, что было ему дорого.
Эйлин вздрогнула от пробежавшего по спине холодка. Она даже представить себе не могла, что его способность контролировать свои чувства, скрывать их… были следствиями того, что с ним сделал родной отец.
Боже, неужели смерть старшего сына настолько ожесточила маркиза, что тот стал отыгрываться за это на младшем?
До этого мгновения Эйлин и не сознавала всю трагичность того, чем обернулась смерть брата для самого Сэмюеля.
Ей было настолько не по себе, что она чуть было не поддалась порыву и не обняла его.
Гневаясь на его отца, не желая омрачать эту удивительную ночь, Эйлин коснулась пальцами его твердого подбородка и хотела что-то сказать ему.
Но не успела, потому что Сэмюель накрыл ее губы тяжелым пальцем.
- Пожалуйста, не говори ничего.
Было в его голосе, в его вновь потемневших, как самая мрачная ночь глазах такая боли и мука, что она не смогла заговорить.
Он коснулся ее лица, не в состоянии пошевелиться. Сэмюель почему-то и дышать не мог. Словно некий огромный невидимый толстяк сидел у него на груди и, ухмыляясь, протягивал руку к его носу, чтобы зажать ноздри и задушить его.
Он не мог больше делать вид, что не происходит что-то важное. Вытянув ноги на матрасе, Сэмюель повернулся к Эйлин и накрыл ее губы своими. И тут же ощутил вкус винограда. Такой сладкий, слегка терпкий, но такой волнующий, что снова заколотилось сердце, а потом тяжесть с груди будто исчезла.
Она вздохнула, но тут же подчинилась и раскрыла губы ему в ответ. Рука ее коснулась его плеча, опустилась ниже и неосознанно погладила розовый шрам, о котором она помнила. Судорога прокатилась по всему его телу. Продолжая задыхаться, продолжая целовать ее упоительные уста, Сэмюель полностью повернулся к ней, затем, потянувшись к ней, уложил ее на подушку, стянул с себя полотенце и лег на нее сверху. Эйлин задрожала и снова эта дрожь передалась ему, заставляя желать чего-то совсем другого. Того, что у него никогда не будет. Сэмюелю казалось, будто он пропитывался ее дрожью. От этого дрожало сердце, дрожало всё у него внутри. Дрожала даже душа. Сэм не мог перестать целовать ее. В нем появилась такая пугающая потребность в ней, что он не мог сдерживать себя. У него было такое ощущение, будто он до этого еще никогда не касался ее. Удивительное чувство, от которого закружилась голова.
Он снова хотел ее. Хотел так неистово, что не мог даже совладать с собой. И не стал. Опустив руку вниз, он стянул и откинул в сторону простыню. Эйлин прижала ладони к его груди. Пальцы ее оказались прямо в том месте, где билось его сердце. Было такое ощущение, словно она держит в руке его сердце.