- Эйлин, – пробормотал он беспомощно, уронив голову ей на грудь.
Руки ослабели, и тогда он высвободил ее запястья. Она в то же мгновение обняла его, приподнялась ему навстречу и прижала губы к его плечу. Сэмюель почувствовал, как она затаила дыхание, а потом содрогнулась от нахлынувшего на нее освобождения, до предела сжав его внутри себя. Удовольствие накрыло его такой мощной волной, что ему показалось, он слепнет. Перед глазами вспыхнуло яркое пламя, и он сам содрогнулся, крепко обнимая ее за плечи. Еще крепче были ее объятия, в которых он прожил самый удивительный миг своей жизни. «Боже, – молил он, пряча лицо в изгибе ее шеи. – Эйлин, держи меня, держи меня так, как не держал никто».
Иначе мир рухнет на него, и он больше никогда не отыщет себя в этих обломках.
Рассветало, когда Сэмюель улегся на подушки и прижал к себе уже спавшую Эйлин.
Его поразил ужас, который он не мог больше отогнать от себя.
Боже правый, как он теперь уедет?
***
Когда поздним утром Эйлин открыла глаза, она уже знала, что лежит в постели одна. Ей не нужно было открывать глаза, чтобы убедиться в том, что его нет. Что он уехал. Сдержал слово и уехал, не осознав, что забрал с собой.
Заставив себя перевернуться на бок, Эйлин встала с кровати, нашла свою валявшуюся на прежнем месте рубашку, надела и встала.
Тело болело, болели такие места, о которых она всё еще не могла спокойно думать. Но больше всего болело сердце.
Она окинула тоскливым взглядом накрытый стол, догоревшие свечи. В проеме дальней двери она увидела ванную с остывшей водой.
Он преподнес ей эту ночь, как подарок, приготовил всё специально для нее. Забрал всё, что было у нее, и уехал… Оставив в груди такую зияющую пустоту, что Эйлин не смогла бы заполнить ее, даже если бы в ее распоряжении были для этого все средства.
У нее ничего больше не осталось.
Медленно двигаясь, будто в каком-то жутком сне, она вернулась в свою спальню, место, где отныне ей предстояло жить.
Подойдя к кровати, она почти рухнула на подушки совершенно без сил. Холодные простыни коснулись дрожащего тела, причиняя настоящую боль. Что-то давило на грудь, перехватило горло и вырвалось из нее сдавленным стоном, но потом Эйлин обнаружила, что плачет. Плачет и не может остановиться.
Мир ее рухнул и ничего в нем не осталось.
Остались руины, под которыми она была приговорена жить до конца жизни. Потому что была уверена, что никогда больше не увидит Сэмюеля.
Ну, вот она и заполучила жизнь, которую хотела.
Но это было до того, как прошла эта ночь.
Одна ночь, перевернувшая всю ее жизнь.
Глава 9
Ей предстояло познакомиться с домом и прислугой. Поздним утром, одевшись и спустившись вниз, Эйлин сделала это, не чувствуя почти ничего, но прислуга была так добра и внимательна к ней, что в конце она снова чуть было не заплакала за такое чуткое отношение к себе.
Извинившись, она скрылась в гостиной, в небольшой комнате со старинными гобеленами с мифическими мотивами, которые висели на стенах. Это гостиная служила неким личным женским кабинетом. Стены были покрашены в нежно-мятные тона, драпировка мебели была кремового оттенка, гармонируя с тяжелыми шторами, схваченными золотистыми шнурками с бахромой, а возле широкого большого окна стоял красивый расписной стол из красного дерева со всем необходимым для письма.
Вот только не обстановка заботила ее. Эйлин пыталась изо всех сил взять себя в руки, чтобы не разрыдаться, но на нее нашла такая унизительная слабость, что она едва сдерживала себя. Господи, что она творит!
Отойдя от двери, Эйлин двинулась к окну, убеждая себя в том, что всё хорошо, всё наладиться, и она заживет тут спокойной, размеренной жизнью, не нарушаемой ничем.
Но чем чаще она повторяла про себя эти слова, тем тяжелее становилось на сердце.
Экономка и дворецкий показали ей большой дом и рассказали, как и что здесь устроено. И хоть Эйлин знала об этом почти наизусть, ей было необходимо, чтобы кто-то рядом постоянно говорил, чтобы не погрузиться в тишину, откуда на нее могли запрыгнуть горькие мысли. Мистер Уэйдж предлагал новой хозяйке всякую помощь, какая только была возможна. Если необходимо, она могла выбрать из прислуги себе секретаря, который писал бы за нее письма, но Эйлин тут же отмела это предложение. Свои письма она привыкла писать сама…