- Нет, миледи, не возвращался до тех пор, пока не привез сюда вас. – Он спохватился и снова стал серьезным. – Но вы не волнуйтесь. С тех пор, как он стал хозяином, милорд отлично организовал все дела имения, так что вам не о чем беспокоиться. Так же, как и нашим арендаторам. Милорд хоть и не появляется здесь, но учредил фонд, откуда можно брать средства на всякие нужды для всех арендаторов, а так же распорядился не повышать арендную плату ни при каких обстоятельствах. Многие в деревне даже ни разу не видели его, но не проходит службы в церкви, чтобы не вспоминали его добрым именем.
Такого она, верно, не ожидала услышать. Вернее, он всегда производил на нее впечатление серьезного и занятого человека. И не смотря на то, что его отец погряз в долгах, которые потом выкупил, найдя сыну состоятельную невесту, Сэмюель не переставал трудиться на благо семьи, которая… слишком странно относилась к нему. Она отчетливо помнила, как в день похорон ее отца все три члена семьи Коллингемов стояли так, будто были совершенно чужие друг другу. Она никогда не видела, как они общаются, как улыбаются друг другу… Она никогда не видела, чтобы улыбался Сэмюель… И всё равно он позаботился о своих имениях, о своих арендаторах, придумав нехитрую, но действенную схему для взаимопомощи и целых пять лет трудился на жарких плантациях, чтобы поправить финансовое состояние семьи…
Немногословный, замкнутый, он добился того, чтобы она вышла за него, искупал ее в океане нежности той ночью и… и исчез, будто его вовсе не существовало в ее жизни. Проявляя терпимость и заботливость к другим, он тем не менее… не оторвался бы от леди Уинтер, если бы Эйлин не застала их.
Эйлин опасалась, что если еще немного будет думать о нем, у нее разорвется сердце.
Когда июнь сменился июлем, Эйлин узнала, что Энтони и их матушкой собираются навестить ее. К тому времени боль в сердце немного приутихла, разумеется, она никуда не делась, но теперь с ней было не так тяжко жить.
Эйлин была рада увидеть родных. Мать обнимала дочь и радостно улыбалась, Энтони с серьезным видом оглядел сестру и потрепал ее по щеке. Но они приуныли, когда узнали, что маркиза нет дома.
- Я думал, он будет здесь, – нахмурился Энтони, выпрямившись в кресле.
Эйлин впервые столкнулась с тем, что ее личная жизнь перемешивалась с… жизнь, которая царила вне стен Хорнкасла. И что ей придется лгать… Лгать всю оставшуюся жизнь, потому что сама выбрала себе такой путь. Путь обмана и бесчестия, чтобы скрыть свой собственный обман, стыд и позор.
Как бы это ни было тяжело, она тем не менее не желала говорить о своей личной жизни с другими, даже с родными. Это было… слишком личное и… такое запутанное.
- У него… у него возникли срочные дела, поэтому он вернулся в Лондон, – наконец пояснила она.
Энтони не переставал хмуриться. И вид у него было недовольный, но он вздохнул и пообещал:
- Я обязательно навещу его, когда поеду в Лондон.
Эйлин едва не попыталась отговорить брата от этих намерений, но… решила, что Сэмюель сам даст ответы, если его спросят об этом. В конце концов, он сам предложил ей эту жизнь. И она приняла ее.
Родные гостили в Хорнкасле одну неделю и уехали. Дом снова опустел, но теперь у Эйлин были ее подруги, без которых жизнь превратилась бы в смертную муку. Еще и потому, что в тот же вечер, проводив родных, Эйлин взяла в руки газету, которую с запозданием доставляли в деревню, а потом ошеломленно прочитала самую свежую статью:
«Новоиспеченный маркиз Коллингем, которому надлежало быть в столице еще четыре года назад, дабы после смерти отца принять наследство, осчастливил нас своим появлением лишь недавно. И это понятно. Месяц назад он, наконец, женился на сестре графа Ширбрука. О союзе договорились покойные родители молодых, но бедной девочке пришлось ждать целых десять лет. Невероятное терпение, если учесть тот факт, что молодая особа так никогда и не появлялась в Лондоне. Зато теперь мы имеем честь принять маркиза. И хоть понятно, что он не неохотой оставил свою жену и приехал в столицу, любая дама будет рада принять его в качестве…»
Эйлин отшвырнула газету, даже не дочитав. Даже не смея предполагать, в каком качестве его желали принимать. Он же был без жены, какие приёмы? Или он всё же посещал какие-то вечера? Как вообще можно писать такое в газетах? Людям, что, не о чем больше говорить? Люди! А ведь она предвидела, что они начнут сплетничать, как только им в руки попадется хороший случай. Должно быть в свете все потешались над ней, безликой, безнадежной девушкой, которая покорно ждала непонятно кого целых десять лет. Эйлин не удивилась бы, если бы узнала, что многие могли делать ставки, состоится ли в конце концов эта свадьба или нет.