Сердце снова кольнула резкая боль.
Боже правый, прошло уже столько времени, но это… это ни на миг не отпускало его.
Встряхнув руки и смахнув с колен крошки, Сэмюель снова откинулся на спинку большого, мягкого кресла и вытянул перед собой ноги, чтобы согреться. Сегодня ему пришлось ездить на несколько важных встреч, пришлось долго торчать на улице и ждать. И отморозить себе почти всё. Было такое ощущение, словно вот-вот пойдет снег. И хоть в октябре в Лондоне снега были большой редкостью, судя по холоду, царившему на улице, это вполне могло произойти со дня на день.
Сэм вздохнул и устало прикрыл ладонью лицо. Черт, что он делает! Кого он обманывает? Заполняя голову всевозможными мыслями, он всё равно ничего этим не добился. Потому что рано или поздно все мысли возвращались к тому единственному, о чем он хотел думать больше всего.
Как она там? Смогла устроиться? Ничего ей не нужно? Как прошли все задуманные перемены? Ей всё нравилось? Она… она вспоминала его? Хоть бы раз… Или вовсе забыла и…
Сэм не мог забыть полные боли и страданий глаза, с которыми она смотрела на него в то далекое, жуткое, погруженное в зловещий туман, утро. Она смотрела на него так, будто он предал ее. И в какой-то степени была права, потому что то, что он делал, могло быть истолковано только так. Он предал ее, и она ненавидела его. Ненавидела и презирала. И если прежде Сэмюель знал подобные взгляды, потому что его с самого детства награждали именно такими злыми и презрительными, взгляд Эйлин был болезненнее всего. Потому что он знал, что ничем не искупит эту вину. Потому что, что бы он ни сделал, она не поверит ему. А он не сможет ничего рассказать. Иначе потеряет ее навсегда… Лучше пусть всё остается, как есть, пусть она живет той жизнью, в которой будет защищена. Так она хотя бы будет в его жизни. Так он не сможет потерять ее…
И всё равно ложась спать по ночам, а потом пробуждаясь по утрам, Сэмюель понимал, в какую пытку превращает собственную жизнь. Расстояние медленно убивало его. Он уладил все дела, какие только имелись. В запале он купил какую-то ветхую фабрику, которую к концу сентября поставил на ноги и запустил. Даже один раз сходил на собрание парламента, занял место, которое никогда не считал своим. Событие, которое он с трудом вытерпел и ушёл. Прежде, на протяжении пяти лет его вело нечто другое, то, что заставляло просыпаться по утрам, желать утра. Прежде он не знал подобного чувства, но в нем неотступно росло желание довериться жизни. Жизнь, которая однажды жестоко предала его. Только теперь снова всё стало неважным. Прежде он полагал, что сможет идти вперед, теперь же тяжесть тянула его ко дну, обещая новые, почти невыполнимые испытания.
Впереди маячила долгая зима. И смертная скука, которая изведет его, если он ничего не предпримет. Он даже ходил в боксерский клуб, чтобы хоть как-то унять боль в мышцах, но и это не помогало.
Уже ничего не помогало.
Какой глупец! Он-то думал, что сможет, сделает всё возможное, чтобы сдержать слово. Слово, которое он дал Эйлин, но, кажется, его на большее уже не хватало. Ему казалось, еще один день, и он действительно сойдет с ума. Сядет на лошадь и поедет домой…
Дом… Разве когда-нибудь он знал, что такое дом?
Боже, что он делает?
Она же придет в ужас, если он вернется. Она возненавидит его еще больше, если он нарушит слово. Он будет достоин самого ее глубокого презрения. Но как можно было не пожелать хоть бы раз увидеть ее? Хоть бы раз услышать ее голос… Будет ли у него еще когда-нибудь малейшая возможность коснуться ее? Поцеловать… Сэмюель боялся, что если это произойдет, он никогда уже не сможет отпустить ее. И это станет ему последним приговором.
Одна ночь… Та ночь уже служила ему приговором, каждый божий день возвращая его туда, откуда он не хотел уходить. Ночь, которая не просто перевернула его жизнь.
Сэм содрогнулся и опустил руку, которая снова стала дрожать. Он помнил малейший звук ее голоса, даже слабое касание ее пальцев, мягкость ее кожи и сладость ее губ. В воздухе пальцы чертили изгибы ее стана, ее бедер... будто она стояла сейчас перед ним. Он тонул в ней, он утонул в ней, и не было ему больше спасения. Это… После того, что он сделал тем злосчастным утром, а потом склонил ее к близости, Эйлин должна была возненавидеть его еще больше. Но от этого сокрушительная тягота к ней не ослабевала. Он думал о ней так же, как и прежде…