- Пока не закончу дела.
Наверное, навсегда…
Сэмюель опустил бокал. У него дрожали руки, а на лбу выступила холодная испарина. Боже, Эйлин возненавидит его еще сильнее, если он вернётся… Вернётся… Господи, о чем он только думает!
Это ведь… Исключено!
Он не должен даже помышлять об этом.
- Похвально, что вы налаживаете дела отца.
Граф пытался просто дать дань уважения его стараниям и упорному труду, но упоминание о маркизе никогда не приносило радости Сэмюелю. Он опустил бокал на ручку кресла, непроизвольно сжав хрусталь так, что побелели костяшки пальцев.
- Теперь это мои дела, – произнес он ровным тоном.
Ширбрук кивнул и снова сделал глоток. Его взгляд переместился на огонь в камине.
- Это будет первое рождество, которое мы проведем порознь, – вдруг признался он с неприкрытой грустью.
И Сэмюель понял, о чем тот говорит. Не только он с матерью будут одни. Но и Эйлин…
Сэм испытал желание метнуть бокал в стену. Черт возьми, когда он предложил… то условие брака, он не учел некоторые детали. В тот момент детали были неважны, но теперь и Эйлин будет одна, совершенно одинока в большом имении, который с трудом можно было назвать домом. Ее первое рождество в качестве замужней женщины. Он не сомневался, что она сможет организовать самый чудесный рождественский вечер, но… Она будет там полностью одна. И это будет полностью его вина.
Можно было написать ей и намекнуть, что если она хочет, может поехать к своей семье, где ей будет не так одиноко, но…
Сэм никогда не праздновал рождества и даже не представлял, как его празднуют.
- Да… – пробормотал он, сжав пальцы ног, которые снова начали мерзнуть.
Проклятые сквозняки!
Вздрогнув, Ширбрук словно очнулся, повернулся и, отыскав свободное место на столе, поставил на него свой бокал.
- Что ж, рад был увидеть вас. – Он быстро встал. – Если захотите, можете с Эйлин приехать к нам на Рождество. Будем рады вам.
Что-то настойчиво сжимало ему горло, но Сэмюель заставил себя встать и даже произнести:
- Благодарю.
Ширбрук приветливо улыбнулся.
- Тогда до новых встреч. Передайте привет Эйлин, когда увидите ее. И не нужно провожать меня, я сам найду дорогу.
Он вышел и прикрыл дверь, а Сэмюель продолжал стоять на месте и смотрел на дверь, ощущая головокружение.
«Когда увидите ее… когда…»
Черт, ему понадобилось целых пять месяцев, чтобы выковать эту проклятую стойкость и обуздать все свои порывы, но все эти старания только что разом рухнули, стоило ему представить Эйлин, одиноко сидящей в четырех стенах Хорнкасла. Она не заслуживала этого. Не заслуживала ничего из того, что он обрушил на нее. Господи, неужели он превращается в такого же монстра, каким был маркиз, который уничтожал всё, до чего мог дотронуться?
Сэмюель медленно осел в кресло и провел холодными пальцами по заросшему лицу. Это же сумасшествие. Он не мог, просто не мог взять и вернуться, как будто ничего не случилось. Тогда его слово ничего не будет стоить, а Эйлин… Она вполне может потребовать, чтобы он уехал, потому что имела на это полное право. Он сам дал ей это право, вложив ей в руки гораздо более мощное оружие, которое было способно уничтожить его.
Нет. Исключено.
Она наверняка уже благополучно устроилась там, обустроила все по своему усмотрению. Переделала какую-то комнату под свой кабинет. Сэмюель знал, какой внимательной и заботливой она могла быть, отражая силу своего духа в каждом слове каждого своего письма, которое посылала ему последние пять лет.
Нет.
Он не посмеет нарушить ее уединение, не собирался причинять ей новую боль, новые волнения. Она заслужила того, чтобы быть счастливой. Сэмюель очень надеялся, что она обрела там счастье.
Он ни за что не поедет туда.
На следующее же утро он прыгнул на спину своего коня и помчался в Хорнкасл, едва не задыхаясь от нетерпения.
Глава 12
С самого утра небо затянули серые, неприветливые облака. Эйлин знала, что это ни к чему хорошему не приведет, и всё же ей нужно было отправиться в деревню на чаепитие, которое устраивала Молли у себя дома, а потом Эйлин должна была навестить больную мать одного из арендаторов, с семьей которого успела подружиться за свои несколько коротких визитов. Макбрайты были большой, веселей и дружной семьей. Глава семейства разводил овец и коз, а его жена и теща готовили самый вкусный козий сыр во всей деревне. Эйлин так полюбила их сыр, что теперь на столе к завтраку всегда подавали ее любимый козий сыр.