Она не была низкого роста, неприятной наружности. Да, возможно, в некоторых местах на ней мяса было больше, чем на других девушках, но это не делало ее… отталкивающей. Кроме того, она была не хуже других девушек и могла предложить ему почти то же, что и другие. Возможно, даже больше, но Эйлин не собиралась говорить об этом.
Впервые она была на балу, который давали в ее честь. В их бальной зале было так много людей, что рябило в глазах. Собравшиеся разговаривали, смеялись, танцевали, уничтожали фуршетные угощения со столов. Неужели такое происходило на каждом балу?
Потом наступил особый танец, когда Энтони, граф Ширбрук объявил о помолвке. Эйлин вздрогнула, а потом почувствовала на руке прикосновение теплых пальцев. Впервые сын маркиза касался ее и это… это смутило ее, вызвало легкое волнение в груди, от чего задрожали ее собственные пальцы. Он повел ее к центру зала, слегка приобнял, оставив между ними почтительную дистанцию, а потом закружил. Ее первый танец. Первый раз ее кружили и кружили так легко и искусно, что у нее закружилась голова. Она могла бы упасть или улететь, если бы ее не держали так крепко. В какой-то момент он притянул ее к себе, чтобы лучше придержать. Эйлин почему-то не могла дышать, продолжая смотреть ему в глаза. Такие странные, такие необычные, будоражащие и пристальные. В них был лед и пламя одновременно. Холод с отчуждением и что-то такое, от чего трепет прокатился по всему телу.
- Всё хорошо? – вдруг послышался его глубокий, низкий голос.
У нее продолжала кружиться голова. И трепет, как и его взгляд, пробирал ее насквозь. Эйлин подумала о том, что у него необычный, завораживающий голос. Как и его бархатистый взгляд.
- Да, благодарю.
Он продолжал кружить ее, не сбившись ни одного раза.
- Вам нравится танцевать? – снова послышался его голос.
Эйлин поразилась тому, что он спросил что-то о ней. Он хотел узнать ее? Узнать о том, что она никогда еще не танцевала, никто, кроме него не кружил ее.
- Да, благодарю. – Она сделала глубокий вдох и осмелилась спросить: – А вы любите танцевать?
Танец закончился, поэтому он не ответил. Как досадно.
В завершении вечера, который пролетел совсем незаметно, Эйлин узнала кое-что другое. Когда настало время уезжать, а праздничный бал устраивали в их городском доме, Эйлин попрощалась с маркизом и его безразличной ко всем женой, и с волнением повернулась к их сыну. На его лице не дрогнула ни одна жилка, когда он тихо произнес:
- Завтра я уезжаю на Ямайку.
…Прогуливаясь по саду, Эйлин неожиданно споткнулась, но быстро восстановила равновесие. Даже по происшествию стольких лет она не могла спокойно вспоминать тот разговор…
- На Ямайку? – прошептала тогда потрясенно Эйлин.
Лицо собеседника было таким же невозмутимым, как и прежде.
- Вы знаете, где это?
В его голосе не было насмешки, упрека или снисхождения. Просто вопрос.
- Разумеется, знаю, где это. Но что вы там будете делать?
Глаза его чуть потемнели. О да, она уже знала выражение этих глаз.
- Там находятся плантации… наши плантации. Нужно решить некоторые вопросы.
Эйлин не поняла, почему ее охватило такое дурное предчувствие.
- Когда вы вернетесь?
Боже, у них ведь только что состоялась помолвка! Она едва знала человека, за которого собиралась выходить замуж. Эйлин внезапно поняла, что отчаянно желает знать его, ведь это…
Это касалось всей ее дальнейшей жизни. Смогут они понимать друг друга, смогут поладить, понравится друг другу? Какая у них будет общая жизнь? Глядя на его родителей, Эйлин не желала, чтобы и у нее были такие же отстраненные отношения с ее собственным мужем.
Но вот он стоит пред ней и говорит…
- Ваш брат сообщит вам об этом.
Так холодно, так бесцветно. Она не хотела так! Она не желала, чтобы ее жизнь превращали в череду обязательств и ничего больше. Не так она представляла свою семейную жизнь. Не так предполагала строить отношения с этим человеком. Каким бы замкнутым он ни был, но Боже, он будет ее мужем, ей предстоит не только разделить с ним жизнь!