Боже правый, оказывается, даже пять месяцев могут быть слишком долгим сроком. Она и забыла, каким он был красивым. Так, что даже дух захватывало. И всё равно она не могла не отметить перемены, которые произошли в нем. Волосы его немного отросли, став длиннее. Лицо действительно осунулось, под глазами залегли темные тени, которые казались какими-то зловещими на фоне почти черной, густой щетины. Не сдержавшись, она погладила его по щеке, ощущая под пальцами мягкую поросль волос…
Щетина, которая поцарапала ей кожу так, что до сих пор на лице и шее остались красные пятна.
Эйлин прибежала и спряталась в своей комнате, совершенно не представляя, как ей теперь быть.
Что она должна будет делать? Почему он вернулся? Что привело его сюда? И почему он выглядел так… как будто не ел, не спал несколько дней. Изможденное лицо говорило о том, что он мог не есть и того дольше, но… но почему?
Он останется? – вопрос, который начинал приводить ее в настоящий ужас. Как она сможет жить тут, если он останется? Как будет находиться рядом с ним, если… если не могла контролировать себя?
Пока что он все еще находился в том флигеле, где их застал дождь.
Застонав, Эйлин оторвалась от окна своей спальни, выходившее как раз на тот участок сада, за которым она могла наблюдать, не спуская взгляд от флигеля.
Какое-то сумасшествие. Он не мог приехать, но приехал, не мог быть здесь, но был, не мог желать касаться ее, и всё же коснулся, и теперь… Может уехать ей? Но она не могла уехать, потому что… потому что это стало бы позорным проявлением трусости. Эйлин вся сжалась. Она не хотела уезжать, потому что странным образом обрела тут дом, обрела друзей, здесь она чувствовала себя даже больше нужной, чем где бы то ни было.
Кроме того… кроме того она отчаянно хотела знать, почему он вернулся. И почему… почему он все же пожелал поцеловать ее, сделал то, что пугало ее больше всего на свете.
Если прежде ей казалось, что она живет в замкнутом круге, теперь этот круг начинал сужаться, грозя раздавить ее.
Золотисто-оранжевые лучи скользящего за горизонт солнца окутали сад пугающе волшебным красным светом, отразившись в окнах небольшого домика, который сейчас казался центром мира. Уже начинало темнеть, когда Эйлин увидела, как дверь флигеля отворяется. Высокая фигура Сэмюеля появилась на пороге. Солнечные лучи запутались в его потрепанных каштановых волосах, в которых еще совсем недавно были ее пальцы. Такие густые, такие мягкие, что они все еще проходили между ее пальцами. Сердце ее сжалось от глухой боли. Боже правый, это действительно был он! И он шагал в сторону дома, держа в руке свой сюртуку, который так и не надел. Рубашка его была расстегнута, жилет просто накинут на широкие плечи. Плащ он, вероятно, забыл в домике, но это уже было неважно. Скоро всё спокойствие Хорнкасла, вся безмятежность окончательно рухнет, когда он переступит порог.
Поразительно, но никто еще не знал о его приезде. Когда она прибежала домой, взволованная и запыхавшаяся, Эйлин с удивление обнаружила такие же беззаботные лица слуг, которые занимались своими повседневными делами. Следовательно, Сэмюель едва только приехал, как… как сразу же столкнулся с ней. Она первая увидела его. Увидела и… упала в его объятия, да так, что едва не разбилась насмерть.
Это было мучительно. Унизительно. Она не могла, не имела права думать об этом, иначе просто не справится с собой, не сможет ни за что восстановить душевное равновесие, чтобы прийти в себя от… Сумасшествие. Это действительно было сумасшествие. Если признается в своей слабости, она просто не сможет вынести его присутствия. А она… Оказывается в ней этой слабости было гораздо больше, чем она даже подозревала об этом. Слабость, от которой можно было задохнуться, сгореть…
Когда в коридоре послышались уверенные, тяжелые шаги, Эйлин замерла как статуя, перестав даже дышать. Она заперла двери, все двери, но ее парализовал такой страх, что она неотрывно смотрела на большую дверь, боясь, что она вот-вот может отвориться и… и ее мир окончательно рухнет.
Шаги замедлились.
Ее сердце вообще перестало биться.
Шаги стихли возле ее двери.
У Эйлин начинала кружиться голова. Несколько секунд мир ее висел на тоненьком волоске. У нее было такое ощущение, словно вот-вот лопнут нервы, все до единого, так сильно они были натянуты, а страх просто уничтожит ее на месте, если она снова увидит его. Если она снова увидит его, у нее… может случиться очередное затмение, и тогда ее уже ничего не спасёт.