Сэмюель стоял бы так, наверное, до скончания времен, оглушенный и потрясенный, если бы тишину не оборвал дворецкий.
- Добрый вечер, миледи.
Он направился к противоположной стороне стола, чтобы выдвинуть стул для нее.
- Благодарю, Уэйдж, – послышался тихий голос Эйлин.
Сэмюель с трудом сглотнул, не в состоянии прийти в себя.
Она пришла! Господи, она пришла на ужин после того, что было!
Сэм обессилено опустился на свое место. Он мог бы восхититься ее смелостью, если бы не видел, какой бледной было ее лицо. Глаза постоянно опущены, а руки… Она спрятала их под столом, едва присела. Сэмюель снова взял бокал, внезапно осознав, что сидел с ней за одним столом только раз в жизни. На свадебном завтраке. День, который он отвоевал себе. День, который никогда не забудет.
Неловкость хозяев не помешала слугам разносить ужин. Не евший нормально несколько дней, Сэмюель ожидал от себя большего аппетита, но он едва оценил черепаховый суп, съел несколько кусочков говядины, а к овощам и вовсе не притронулся. Ему казалось, что он сидит на пороховой бочке. Происходящее… казалось каким-то неправильным. Они не должны делать вид, словно ничего не происходит. Боже, он так о многом хотел поговорить, но боялся открыть рот, потому что… Потому что, всякий раз, когда Сэмюель невольно смотрел на Эйлин, внутри него всё замирало от потрясения, и все слова вылетали из головы, как бутылочная пробка.
Ощущая напряжение, которое ни на миг не покидало его, Сэмюель всё же не переставал смотреть на нее, не просто любуясь игрой света и теней на ее бледной коже. Он сожалел о том, что, когда она оказалась в его объятиях, он не зацеловал ее плечи, не попробовал эту восхитительную кожу губами… Господи, он так мало целовал ее, так мало сделал для нее! Был так сильно виноват перед ней! Несомненно, она думает, что он монстр. Он действительно кажется ей монстром?
Руки его задрожали, и он быстро опустил бокал.
Черт, что с ним творится! Он никогда не вёл себя так… недостойно. И никогда не терял контроля над собой. Сделал еще хуже, напугав ее почти так, что она даже не могла смотреть на него. И всё же, Сэм не мог не признать, что не испытывает сожалений по поводу своего возвращения. Что бы ни произошло дальше, она стоила того, чтобы приехать, чтобы снова увидеть ее.
Чтобы хоть что-то сделать для нее.
- Благодарю, – молвила Эйлин, когда перед ней поставили десерт.
Сэм не пошевелился, когда ту же тарелку поставили перед ним, а потом все слуги покинули столовую, и он вдруг осознал, что они остались одни.
Тишину нарушали лишь легкие всполохи угля в камине, глухо взрываясь снопом света, будто негласные зрители, ожидавшие развязки.
- Я могу узнать, почему вы приехали?
Сэмюель поднял голову, так и не донеся до стола бокал.
Что ж, он ожидал, что она спросит об этом. Вероятно, эта демонстрация смелости была исключительно ради вопроса, который она не могла не задать. И он должен был ответить ей. Однако Сэмюель не стал спешить. Он поставил бокал на стол и откинулся на спинку стула. Он больше не чувствовал холода, не чувствовал ничего, когда она подняла свои завораживающие глаза и посмотрела на него через весь длинный стол, сразив его наповал.
Да, она всегда так ошеломляюще действовала на него, а теперь, когда она стала такой обворожительной, он даже не мог смотреть на нее спокойно. И все же смотрел. И… и сокрушался по тому, что всё делал неправильно. Всё с самого начала было неправильно. Он принял этот союз, как факт. Бывали минуты, когда он надеялся, что договоренность не продержится надолго, но вот они сидят друг перед другом, муж и жена, которые десять лет шли к этому. Но не той дорогой.
Он не завоевывал ее, не пытался найти дорогу к ее сердцу. Он не сделал ровным счетом ничего, чтобы хотя бы понравится ей. Сэмюель ошеломленно покачал головой. Он даже не танцевал с ней просто так, не обнимал просто так. Всему были причины, на все были определенные обязательства. Кроме той ночи.