- Ты никуда не уедешь!.. Ты останешься здесь.
Она уже едва сдерживала себя, совершенно не понимая его.
- Тогда… Когда ты уедешь?
Это было ужасно. Этот разговор, обмен словами, которые так больно ранили. Ей было трудно произносить каждое слово, но…
Он поднял край одеяла, лег, укрылся, закинул руки за голову и затих.
Эйлин потрясенно смотрела на сурово-застывшее загорелое лицо, обращенное к потолку.
И всё?
Сглотнув, она тоже легла, потому что больше нечего было сказать.
Как они теперь будут спать вместе? Особенно после тех слов, которые делали пропасть между ними просто бездонной? Как они будут жить дальше?
Свет камина стал слабее, а потом комната погрузилась в ночной мрак. Эйлин лежала на спине и не могла даже заставить себе уснуть. Не только потому, что всем телом чувствовала его рядом с собой. Боль в сердце была такой непривычно острой, что она с трудом сдерживала слезы. Потому что у нее было такое ощущение, словно они впервые поссорились.
- Хочешь, расскажу, как я провёл свой день? – вдруг послышался его глубокий, нежный голос.
Словно минуту назад не происходило ничего, словно они не обменивались жгучими словами.
Сказал так примирительно, словно не мог уснуть, оставив между ними эту болезненную недосказанность.
Эйлин вдруг поняла, что не может сдержать слезы.
- Хочу, – прошептала она, натянув одеяло так, что краем смогла смахнуть слезинку.
- Сегодня я учредил местную полицию, которая будет присматривать за безопасностью деревни.
Его слова так сильно потрясли ее, что Эйлин даже повернула к нему голову. Он по-прежнему лежал на спине и смотрел на потолок. И не шевелился.
- Это… это отличная идея.
- И твоя подруга не будет бояться выходить на улицу.
На этот раз Эйлин потеряла дар речи.
Он знал о «потрошителе» Джеке? И сделал это ради Николь?
- И тебе не нужно будет бояться прогуливаться до деревни.
Ради нее! Он сделал это ради нее! Ведь он… он едва знал Николь.
Эйлин боялась разрыдаться в голос.
- Спасибо, – прошептала она в одеяло, отчаянно сжимая зубы.
Голос его стал серьезным.
- Не нужно благодарить меня. Я говорил, что твоя безопасность – моя забота.
Да, говорил. А еще говорил, что оставит ее и уедет, и она больше никогда не увидит его.
Но в эту минуту Эйлин думала не об этом. Ее душила искренняя благодарность.
За то, что он сгладил неприятную тяжесть после обмена недавними словами, словно не мог позволить, чтобы она уснула с дурными мыслями.
- Спокойной ночи, – пробормотала она, закрывая глаза.
- Спокойной ночи, Эйлин, – услышала она в ответ.
***
Пробудившись по привычке ранним утром, Эйлин открыла глаза, но почему-то на этот раз не удивилась тому, что обнаружила.
Они хоть и уснули чуть ли не по разные стороны кровати, но сейчас она снова была в его объятиях. Только на этот раз Сэмюель обнимал ее обеими руками, обхватив одной ее плечи и подставив ей свое плечо, а второй сжимая ей талию. Сомкнул вокруг нее руки так, словно боялся, что она может убежать. А она почти лежала на нем, прижав руку к его груди, которая медленно поднималась и опадала, качая ее будто на своем дыхании. И чувствовала каждую твердую мышцу под собой. Чувствовала так много, что невольная дрожь прокатилась по всему телу.
Ей следовало отодвинуться от него и немедленно встать, пока он не проснулся, но… но она не смогла заставить себя пошевелиться. Эйлин снова закрыла глаза и погрузилась в его тепло, которое окутало ее, и было с ней всю ночь. Она не хотела вставать, хотела еще немного побыть в этом раю, где не было никаких мыслей, никакой боли, не было ничего, кроме него. Она чувствовала себя не просто отдохнувшей. У нее не затекла ни одна мышца, не болела даже шея. Как будто спать так было самым естественным в ее жизни.
Сэмюель внезапно пошевелился, но не отпустил ее, а лишь теснее прижал к себе, уткнулся лицом ей в волосы, щекоча кожу головы теплым дыханием, и снова затих. Эйлин боялась пошевелиться, чтобы не пробудить его, но потом не смогла сдержаться и невольно потерлась щекой о мягкую кожу его плеча, которая была приоткрыта только потому, что распахнулся ворот его ночной рубашки, и медленно вдохнула его до боли знакомый запах.