Сама не знаю почему, но от идеи подать на него в суд за похищение я сразу отказалась. Единственное чего мне хотелось – личных извинений от Эйдена.
«И приглашения на настоящее свидание, где мы могли бы поговорить», — внезапно промелькнуло в голове.
Но, если первое теоретически еще было возможным, то вероятность исполнения второго желания стремилась к нулю. Парни, такие как Эйден, не встречаются с девушками, подобными мне. Скорее всего, у него уже есть подружка. Какая-нибудь модель или блогер с ногами от ушей и милой квартиркой в центре города, наполненной брендовыми шмотками. А я что? Тихая, осторожная, боящаяся собственной тени посредственность, у которой за душой ни семьи, ни денег, ни блестящих перспектив. Вот и сейчас я неторопливо бреду по длинному коридору, прохожу мимо открытых офисных дверей, в которых кипит жизнь, и никто не обращает на меня никакого внимания.
Везде чужая. Всегда невидимка.
Лишь на один короткий миг — в объятиях Эйдена — я почувствовала себя значимой и живой. Он хотел меня. Я уступила. И ни о чем не жалею. Только вот возвращение в реальность оказалось уж очень болезненным.
***
Вечер опустился на город, словно тяжелое сырое одеяло. Небо, затянутое свинцовыми тучами, нависало низко, будто готовое вот-вот разрыдаться. Улицы, освещенные тусклым светом фонарей, казались безжизненными. Воздух был плотным, пропитанным запахом асфальта и легкой горечью осенних листьев.
Я вышла из здания, едва сдерживая дрожь в руках. Никто меня не остановил, не окликнул, не догнал, не предложил проводить.
Пальцы сжимали разрядившийся, возвращенный мне телефон так крепко, будто это был последний якорь, удерживающий меня в реальности. Глаза словно затянулись пеленой. Я шла, не замечая окружающего мира, погруженная в свои мысли, которые, как паутина, опутывали мой разум. Шаги были медленными, неуверенными, будто каждое движение давалось с трудом.
На углу улицы, где свет фонаря едва пробивался сквозь густую пелену тумана, ко мне подошел мужчина. Он был высоким, в темном пальто, но лицо его скрывала тень. Голос незнакомца, низкий и спокойный, прозвучал как гром среди тишины:
— Простите, вы, кажется, немного потерялись. Меня зовут Стив. Могу я вас подвезти?
Я вздрогнула, словно очнувшись от сна, посмотрела сначала на него, затем по сторонам, пытаясь понять в чем подвох. Увидев мое замешательство, мужчина сделал шаг вперед и вышел из тени. Это дало мне возможность как следует разглядеть его лицо. Оно было открытым, дружелюбным, выражало абсолютное спокойствие. На губах играла легкая улыбка, которая, казалось, не обещала ничего плохого.
— Я... я живу в студенческом городке, — тихо произнесла, не понимая, почему соглашаюсь.
— Отлично, — кивнул Стив, указывая рукой в сторону темной машины, припаркованной у тротуара. — Пойдемте, я вас подвезу.
Мы сели в машину, и город за окном снова начал медленно проплывать мимо. Улицы, освещенные редкими огнями, казались теперь еще более безлюдными. Начал накрапывать дождь, капли стучали по стеклу, словно пытаясь что-то сказать. Я смотрела в окно, чувствуя, как холод снаружи проникает внутрь меня, смешиваясь с тревогой и разочарованием.
— Вы часто так помогаете незнакомым людям? — спросила я, не отрывая взгляда от улиц, которые мелькали за стеклом.
— Только тем, кто действительно в этом нуждается, — ответил Стив, его голос звучал мягко, но в нем чувствовалась какая-то странная уверенность.
После этих слов в салоне вновь воцарилась тишина, которую нарушал лишь ненавязчивый, убаюкивающий гул мотора.
Вскоре машина плавно остановилась у въезда в студенческий городок. Огни фар расплывались в сырой осенней мгле, словно размытые акварельные пятна. Поблагодарив водителя кивком и смутной улыбкой, я толкнула дверь и шагнула в прохладу, пропитанную запахом опавших листьев, промокших под дождем.
Но, прежде чем я успела уйти, стекло со стороны пассажира тихо опустилось, и в ночь вырвался голос Стива:
— Лея!
Я обернулась, замерла на месте. Рука мужчины высунулась из окна, сжимая что-то в пальцах.
— Вам тут Эйден просил передать.
Он протянул мне согнутый пополам листок бумаги, слегка помятый по краям, будто его торопливо засунули в карман. Я машинально взяла записку.
— Спасибо… — начала я, но машина уже тронулась, красные огни задних фар растворились в темноте, оставив меня одну с тайным посланием в руках.
Сердце учащенно застучало, когда я развернула листок. Под светом уличного фонаря проступили цифры — номер телефона, написанный неровным, торопливым почерком. Будто его записывали на весу, будто спешили… или боялись передумать.