— Как тебя зовут, девочка? — спросила Баркан.
— Катюшка.
— Ты, Катя, очень не беги. Я устала, мне за тобой не угнаться.
Шли по лесу молча. Катюшка шагала решительно, поминутно запихивая под пестрый платок упрямую прядь волос. Баркан с трудом передвигала ноги. Она посмотрела на часы. Было уже около восьми. Скоро совсем стемнеет.
«А вдруг нарушительница поймет, что мы идем на заставу! — подумала Катя. — Застава расположена на горе. Конечно, она сразу заметит, как только выйдем из леса и убежит от меня».
— Тетенька, вы очень устали?
— Да.
— Знаете что?.. Пойдемте к нам. Я совсем близко живу — тут, за лесом. Вы отдохнете. Поедите молока.
— А лошадь у вас нанять можно?
— У нас есть лошадь. Вас дед свезет, куда надо. Он старый у нас. Но все равно он свезет.
— Ну, хорошо. Пойдем, — сказала Баркан.
Катюшка сделала крутой поворот и направилась к деревне. «До темноты буду водить ее по лесу, а когда стемнеет, приведу домой. Пока нарушительница будет закусывать, я успею сбегать к председателю сельсовета», — рассудила Катюшка, и сразу повеселела. Она даже готова была отвечать на вопросы. Пусть ее спрашивает!
— Ты учишься, Катя?
— Нет.
— Почему?
— А нас на лето распустили. Скоро будем опять учиться. Учительница когда приедет… тогда.
— И много ребят у вас учится в школе?
— Ребят-то много, и девчонки тоже есть… Они везде есть.
— Ну, а что вы летом делаете?
— Летом-то? Ничего не делаем.
— В колхозе помогаете?
— Которые помогают, а я все больше по ягоды хожу. Я очень мастерица ягоды собирать. Шибче всех наберу. Бруснику так по целому ведру набираю, землянику поменьше, а черники тоже много. Андрюша говорит, — это Валюшкин муж теперь, что я вроде специалистка ягодная… Как инженерша, по-ихнему… Он на заводе будет работать.
— Он что — в отпуску здесь?
Катюшка поняла, что проболталась, говорить о пограничнике нельзя. Надо было «выкручиваться».
— Он-то? А кто его знает!
— Ты говоришь, он на заводе работает?
— Нет. Он собирается на завод поступать, а сейчас не работает.
— Он — твой брат?
— Андрюша-то? Нет. Что вы, тетенька… Валя — моя сестра, а он вовсе даже не брат. Он — Валин муж.
Катюшка вспомнила, что Грохотов мог задержаться у них. Тогда все было бы просто. Он задержал бы нарушительницу и доставил ее на заставу.
— Вот мы скоро придем… совсем, совсем скоро. Мы с краю деревни живем. Вы не отставайте, тетенька.
— Я устала, Катюша. С утра на ногах.
— Ничего. Скоро отдохнете.
Лес стал редеть. Сумерки окутывали землю. На небе появились звезды. Катюшка постоянно забегала вперед и поджидала спутницу. Ей не терпелось. Наконец она увидала дома деревни Кулики.
— Вот и деревня. Вон, тетенька, наш дом, — показала она рукой. — Видите, огонек зажгли. Вы не отставайте… Тут тропинка идет. Не бойтесь.
Катюшка прибавила шагу. Мнимая нарушительница шла осторожно, боясь оступиться, и сильно отставала.
Дедова берданка
Старый дед сидел на печке, свесив босые ноги, и смотрел на дочь.
— Ну и баба! — сказал он, заметив, что Ульяна утерла краем платка заплаканные глаза. — И что за организма у тебя! С радости ревет, с горя ревет, со встречи ревет, с расставанья ревет! Тоску на других нагоняешь. Девка за хорошим человеком поехала, сама одобряла, а теперь в слезы!
— Дочь ведь… родная… — всхлипнула Ульяна.
— Так ведь не померла же! С мужем поехала.
Дед сердито откашлялся. Ему и самому было не по себе. Много волнений принес этот вечер. Волновались, ожидая Грохотова. Волновались, ожидая Катюшку. Пошла за грибами и до сих пор не вернулась. Волновались, слушая рассказ Андрея о задержании нарушителя. Прощание с внучкой окончательно растрогало старика. Судьбой Вали дед был доволен и лучшего мужа ей не желал, но прощанье все-таки прощанье. Сейчас дед, устроившись на печке, вспомнил разговор с Грохотовым — о Звягиных. Да, уж эти Звягины! Одно воспоминание о них выводило из равновесия старика. Кулацкая семья Звягиных долго держала в руках деревню. Вся контрабанда когда-то проходила через их руки. И дед был очень доволен, когда Звягиных выслали куда-то на север, а дом их передали ему.
— Где же Катюшка-то? — прервала размышления старика Ульяна.
— Жадная она, напала на грибы и про все забыла, — успокоил дед. — Ульяна, засвети-ка лампочку.