Сайрес, герцог Уоррингтон
О каком зле писал Уоррингтон? Какой опасности может подвергаться герцогиня, если только она не станет путешествовать ночью по пустынным дорогам? И откуда, черт побери, Уоррингтон узнал об их «интимных отношениях»? Может быть, она сама рассказала ему обо всем, пытаясь вызвать к себе интерес? Наверняка именно ради этого она все и затеяла.
Люсьен медленно поднял голову и немного смущенно взглянул на адвоката.
— Боюсь, я не все понял, мистер Хиггинс. Чего именно хочет от меня герцог Уоррингтон?
Не менее смущенный адвокат нервно закашлялся.
— К сожалению, я не смогу объяснить вам содержание этого письма, милорд. Его светлость не посвящал меня в то, что там написано. И это крайне нетипично для него. Вообще… вся эта ситуация крайне нетипична.
— Ситуация? — спросил Люсьен.
— Да, понимаете, его светлость обычно консультировался у меня по всем имущественным вопросам и даже личным делам, — начал адвокат, — но в данном случае он был весьма скрытен. И весьма настойчив. Он взял с меня клятву, что я доставлю вам это письмо, как только узнаю о его смерти.
— И он ничего больше не просил передать?
— Нет, милорд. Единственное, о чем он еще просил, так это о том, чтобы вы присутствовали на чтении его завещания.
— Но зачем? Я не вижу причин, по которым мне нужно там быть. Вряд ли я в нем упомянут.
— Однако вы упомянуты, милорд. — Когда Люсьен раскрыл рот, чтобы в очередной раз выразить свое удивление, адвокат закончил: — Я не имею права сказать больше. Чтение завещания состоится через неделю в моей конторе. Я оставлю адрес у вашего дворецкого.
Люсьен кивнул, давая понять, что адвокат свободен, но мистер Хиггинс заговорил снова:
— Знаете, милорд, похоже, его сиятельство… предвидел скорый конец. Он подготовил это письмо и полностью переписал завещание в прошлый вторник.
«Меньше недели назад», — подумал Люсьен. Он чувствовал, что с каждой минутой ему становится все тревожнее. Да что вообще происходит?
Когда адвокат ушел, он перечитал письмо герцога, надеясь, что сумеет понять немного больше, чем в первый раз. Однако количество вопросов, на которые у него не было ответа, не уменьшилось.
Но минуту спустя он подумал, что объяснение этому загадочному посланию можно получить у герцогини.
Глава 10
Несмотря на то что Люсьен уже знал о смерти лорда Уоррингтона, солома, разбросанная напротив дома, явилась для него подтверждением страшной реальности произошедшего.
Дворецкий с красными от слез и бессонницы глазами распахнул перед ним дверь.
— Мне очень жаль, милорд. Ее светлость в трауре и не принимает посетителей.
— Я знаю о смерти лорда Уоррингтона, — сказал Люсьен, доставая из кармана плаща письмо герцога. — Сегодня утром его адвокат принес мне это послание. Я должен поговорить с герцогиней насчет его содержания.
Дворецкий внимательно рассмотрел сломанную печать. По-видимому, это его удовлетворило, потому что он распахнул перед Люсьеном дверь.
— Как мне о вас доложить?
— Дейнридж, — нетерпеливо ответил Люсьен.
— Пройдите сюда, лорд Дейнридж. Ее светлость находится в кабинете герцога.
Опираясь на трость, Люсьен прошел за дворецким. Оказавшись перед массивными дверями кабинета, тот постучал.
— Да, Мэннингс? — раздался тихий голос. Этот голос Люсьен не мог перепутать ни с чьим другим. Он был хрипловатым и необыкновенно женственным. Звук этого голоса напомнил ему о запахе жасмина, медовой коже и россыпи белокурых локонов. Но невероятным усилием воли он постарался унять эти воспоминания и загнать их в дальние утолки своей памяти, где сейчас им было самое место.
— Лорд Дейнридж пришел повидаться с вами, ваша светлость.
— Да, Мэннингс, пусть войдет, — ответила Серина после недолгой паузы.
Дворецкий распахнул двери, и Люсьен вошел в кабинет. Серина стояла возле отделанного белым мрамором камина. Вся в черном, лишь золотистые волосы рассыпались по плечам. Что это, искреннее проявление скорби или дань традициям?
Она медленно повернулась к нему и непроизвольно поднесла руки к груди. Она хотела защититься от него или просто замерзла?
— Милорд, — поприветствовала она его тихим шепотом.
Люсьен ответил ей вежливым поклоном и шагнул ей навстречу, но она отпрянула в сторону.
Он увидел, что ее лицо покрывает нездоровая бледность, а глаза опухли и покраснели от слез.
— Мне очень жаль, — начал он, чувствуя, к своему удивлению, что действительно переживает по поводу случившегося. — Я узнал обо всем менее часа назад.
Она стояла молча. По выражению ее лица Люсьен понял, что она едва сдерживается, чтобы не заплакать. Сзади, над камином, висел ее портрет, написанный, несомненно, в те времена, когда она была счастлива. Художник сумел уловить и нежный рисунок ее губ, и сияние голубых глаз, и изящный наклон головы.
— Зачем вы пришли? — спросила Серина.
— Сегодня утром меня навестил мистер Хиггинс, — сказал Люсьен. — Он принес мне письмо, которое ваш муж написал на прошлой неделе.
Дрожащими пальцами Серина взяла протянутое ей письмо и начала читать. Затаив дыхание, Люсьен следил за ней, думая о том, будет ли это послание неожиданным для нее. Она дочитала, но все еще избегала встречаться с ним взглядом.