Ну уж не настолько ему дорога эта девица. Каким бы ни был интерес Сэма к ней.
Так и обнаружилось ставшее открытым пленение.
Зато времени успокоиться и всё обдумать было достаточно. Её уединение прерывалось только редкими визитами слуги, приносившей поесть. А ещё заходила портниха, чтобы взять мерки для будущих платьев невесты принца.
Виолетта не отказывалась ни от вкусных угощений, ни от примерок.
Она уже набралась хладнокровия и была настроена на свою роль. Фелиппе не сломить и не запугать её.
Виолетта знала, что принц вернётся. И была готова к этому.
Он объявился после обеда. Остановился в пару шагах от двери, почему-то не подошёл ближе.
— Я не буду извиняться за то, что произошло, — сказал Фелиппе вместо каких-либо приветствий. — Такова моя суть. Я всегда беру, что хочу и мне неважно, кто при этом пострадает.
Виолетта не нашла, что ответить. Её удивил тон принца. Он говорил с неким даже отвращением к себе. Странно.
Обычно Фелиппе, если и скажет нечто подобное, то с превосходством. Он скорее гордился своими бесчувственностью, цинизмом и всемогуществом. Словно осознание и принятие в себе этих качеств ставили его выше других.
Так что же… Он действительно жалел о той несдержанности?
За это стоило ухватиться.
— Если это так, — не глядя на него, решилась Виолетта, — тогда почему вы остановились?
Она напряглась всем телом, скорее почувствовав, чем увидев; что вместо ответа принц вдруг приблизился. Несколько неторопливых шагов… Он остановился совсем рядом.
В голове яркими вспышками пронеслись воспоминания пережитого недавно унижения. Знакомое острое чувство беззащитности сбило дыхание.
Но не стоило показывать ему слабость или робость. Закрыв глаза на несколько секунд, Виолетта собрала всю волю в кулак. Хотя всё равно ощутимо вздрогнула, когда рука Фелиппе вдруг легко коснулась её плеча.
Если он и заметил её беспокойство, ничем не дал это понять.
— Потому что я всегда знаю, чего хочу, — уверенно сказал принц. К её удивлению, его рука при этом оставалась в прежнем положении. Простое ненавязчивое прикосновение, которое почему-то не вызывало отторжения или тревоги. — И сейчас я хочу взаимности.
Виолетта поджала губы. Ощущение, что Фелиппе намеренно коснулся её так невзначай и осторожно, чтобы проверить реакцию после того, что произошло. Хотел, видимо, оценить степень её недоверия.
А она внутренне вся сжалась, стоило ему только подойти ближе. Именно это было первичной реакцией.
Виолетта настойчиво повела плечом, и принц, как ни странно, поддался, убрав руку. Причём сразу, без задержек или неуместных поддразнивающих ласок.
Но почему-то она по-прежнему всей кожей чувствовала его прикосновение.
— Что ж, раз уж вы так прямолинейны, позвольте мне оплатить вам тем же, — заговорила, наконец, Виолетта. — Мне невыносима сама мысль о браке с вами. После всего, что вы сделали, глупо рассчитывать на взаимность. И это не изменится, пока вы не исправите хотя бы то, что ещё можете.
Она не скрывала враждебность в голосе. Но всё же заставила себя закончить так, чтобы он думал, что ещё не всё потеряно. Ей с трудом далось не поморщиться на последних словах.
Но вместо того чтобы, как ожидала Виолетта, ухватиться за предоставленный ему шанс, Фелиппе вдруг бесстрастно уточнил:
— Что я сделал?
Она развернулась к нему всем телом. Захотелось схватить первый попавшийся хоть сколь-нибудь острый предмет и вонзить ему в глотку.
— Вы издеваетесь? Вы разорили наш город, унижали людей, растоптали их достоинство, вы…
Голос Виолетты опасно задрожал, и она замолчала, борясь с нахлынувшими эмоциями. Бросила короткий взгляд на лицо принца — ни тени какого-либо чувства. Он просто ждал продолжения.
— Мои родители подняли мятеж и их убили, — коротко заключила Виолетта. — И не только их.
Всё это Фелиппе знал и так. Спросил, видимо, лишь для того, чтобы уточнить, что она считала непростительным. Для него-то всё было в порядке вещей.
— Кто?
Виолетта усмехнулась вопросу. Если так принц пытался намекнуть, что это не его рук дело, то это безнадёжно глупо. Приказы раздавал он. При этом вряд ли хоть немного задумывался о чём-то, кроме своего удобства.
— Ваши люди, разумеется, — ответила с нескрываемым презрением она. Виолетта была убеждена, что, служа Фелиппе; все рано или поздно сходили с ума и теряли человечность. Вспомнить хотя бы Сэма… — Такие кровожадные, какие вас обычно окружают. Из тех, кто так любит чужую кровь, что не брезгует ею на вкус.