Если до этой секунды Виолетта даже забыла про свой вопрос и предмет обсуждения в принципе, то теперь новая волна недовольства и ярости захлестнула её.
Да как он смел?!
Виолетта с огромным трудом проглотила возмущения, что, во-первых, кто бы говорил о чести. Что бы ни стояло за этим словом, принц олицетворял полную тому противоположность. А во-вторых, захолустьем её городок можно было назвать как раз из-за него.
Но сейчас, когда Фелиппе опасно прижимался к ней, а его пальцы по-прежнему скользили по её нижнему белью, не хотелось испытывать судьбу. Неизвестно, как он себя поведёт, если Виолетта проявит дерзость.
Терпеть его близость и, тем более, прикосновения, становилось всё сложнее. А в сочетании с его словами — вдвойне мерзко. Только страх разъярить его помогал сохранять самообладание.
Виолетта не хотела отвечать ему. Слишком личный и грубый вопрос. Да и тема… Ей не хотелось даже думать об этой стороне их будущего брака.
Но Фелиппе ждал ответа. И, похоже, начинал терять терпение — поглаживания стали жёстче.
— Вы не разочаруетесь, — тогда сказала Виолетта.
Ей и так очень непросто дались эти слова. Задрожав от прилива эмоций, она попыталась убрать его руку. Как ни странно, принц поддался.
Но по-прежнему стоял слишком близко. Почти прижимался.
— Докажи, — призывно выдохнул Фелиппе.
Невозможно было не заметить опасный блеск в его глазах.
— Как? — с упавшим сердцем выдавила из себя Виолетта, уже догадываясь об ответе.
Принц поднял руку, собираясь, видимо; коснуться её лица; но в последний момент сдержался. Видимо, по-прежнему не хотел насиловать. Это обнадёживало.
— У нас всё равно до этого дойдёт, — в противовес мягкости жеста, твёрдо заявил Фелиппе. — Брачная ночь не за горами. Но я хочу убедиться до свадьбы, что не ошибся.
До сегодняшнего дня Виолетта избегала мыслей о постели с принцем. Легко было концентрироваться на другом… А сейчас эта безжалостная реальность застала врасплох. Его слова не стали открытием, но сильно по ней ударили.
Конечно, этого не избежать, как бы ни хотелось верить в чудо. Но смириться Виолетта не могла. Не получалось.
— Это неприличное предложение, — только и промямлила она в ответ. Злилась на себя за тон и демонстрацию слабости, но ничего не могла с этим поделать.
— Я понимаю, — не сдавался и в то же время проявлял чудеса терпения принц. — Поэтому предлагаю взаимовыгодную сделку. Я хочу убедиться, будешь ли ты достойной принцессой и королевой. Я предлагаю тебе многое. Уже. И буду готов даже на большее. Весь мир положу к твоим ногам, если ты будешь только моей…
Как бы вкрадчиво и даже сладко ни звучала эта его речь, Виолетта не забывалась. Фелиппе просто хотел получить желанную игрушку, но от этого не переставал быть собой. «Весь мир» в его понимании, возможно, соблазнительное предложение, но не в её. Они слишком разные.
— Вы мне и так предлагали женитьбу. Если вы передумали, я готова отправиться назад.
Слова были сказаны необдуманно, лишь бы что-то возразить. Но, как только произнесла их, Виолетта вдруг осознала; что в глубине души хотела этого. Пусть принц сошлёт её отсюда.
Она уже сотни раз жалела, что ввязалась во всё это. Желание струсить и сбежать было сильнее разума и силы воли, которые продолжали напоминать — надо. Речь о жизнях людей.
— Я не договорил. Если ты позволишь мне убедиться в твоей честности, если я не буду разочарован… Твой город заживёт иначе, — убедительно заверил Фелиппе, словно прочитав её мысли. — Я возобновлю там торговлю, туда отправятся лучшие товары. Займёмся постройкой домов и обеспечением жителей всеми удобствами. Готов поклясться на крови. Но если окажется, что ты… — Он снова сжал губы и заметно нахмурился. Небольшая пауза, и принц продолжил, на этот раз гораздо жёстче: — Тогда я попользуюсь тобой, как шлюхой, и вышвырну из дворца; в чём есть. Готова сыграть так крупно?
Кровь прилила к её коже. Виолетта отступила назад. Близость Фелиппе стала невыносима.
Не зная, что ответить, Виолетта с трудом не начала спор, что о какой любви могла быть речь, если во втором случае он готов так поступить. Но не было смысла включать оскорблённость — принц никогда и не говорил, что любил её. Только, что хотел. И ничего удивительного, что при этом оказался таким собственником.
Ведь Виолетта для него — дорогая и желанная вещь, которая должна принадлежать только ему.
Если подумать, предложение было выгодным. Ведь она знала, что правдив первый вариант. А значит, Виолетта могла вот так просто спасти свой народ, причём хоть сейчас. И ни к чему было планировать манипуляции над сознанием довольно хитрого и неглупого принца.