Мы двинулись к выходу, где нас уже поджидал Михаил Германович. А я только хотела предупредить отца о моем новом ритме жизни, но не успела. Босс практически выхватил меня из рук папы, объяснив, что нам нужно возвращаться на работу, а отцу нужно отдохнуть, пока мама спит. Поэтому Михаил Германович отправил его домой, чтобы он смог заодно собрать необходимые им с мамой вещи. Мы проводили отца до его автомобиля, договорившись созвониться позже. Проследив, как отец вырулил со стоянки больницы и скрылся за поворотом, я и начальство двинулись к его машине.
От подобного самоуправства Михаила весь день удивлялась всему на каждом шагу, впервые по-новому взглянув на молчаливого шефа. Но говорить что-либо или тем более возмущаться не стала, ибо не фиг. Он вообще не обязан был ничего делать, а сделал. Сделал то, что я бы и не осилила. После того, как босс уверил меня, что я смогу видеть маму в любой момент в частной клинике и мне не о чем переживать, молча села в автомобиль на пассажирское сидение, продолжая переваривать события напряженного дня.
Посмотрев в окно, только сейчас заметила, что уже темнело, время близилось к девяти, и надо было возвращаться обратно в город, чтобы не пропустить рабочую смену, которая начнется в одиннадцать.
- Ты же хочешь вернуть мне деньги? – напомнил в поездке шеф. - А как ты это сделаешь, перестав работать? А с родителями ты сможешь и завтра встретиться, ведь они будут в городе.
От переживаний за маму, захлестнувших меня, не сразу поняла, что мы остановились. Но не перед клубом, а у придорожного кафе.
- Надо поесть, - глубокий голос Михаила проник сквозь дым моей грусти, возвращая меня в реальность. Я снова кивнула, так как мне было всё равно, что делать, лишь бы делать и не сидеть на месте, поэтому быстро выбралась из автомобиля и пошла в здание.
В кафе мы устроились в углу, возле окна, наблюдая, как по трассе пролетают куда-то спешащие машины с не менее опаздывающими водителями за рулем. Едва успев разместиться на сидениях и взять в руки меню, как нашим столиком заинтересовалась довольно симпатичная девушка из персонала. И нет, этот интерес был вызван не только профессией этой леди. Молоденькая официантка, как могла, строила глазки шефу, но он оставался абсолютно равнодушным, спокойно делая заказ. Бедная! Она просто не знала, с КАКИМИ женщинами ей пришлось бы конкурировать за внимание этого мужчины. У него их тьма! И пусть она кидала сочувствующие взгляды в мою сторону, мне было её жаль гораздо больше, ибо я-то не питала надежд и уж точно ни на что не рассчитывала.
Хмыкнув и откинув свои мысли о шефе и официантке, заказала сочный стейк, салат, кофе и пирожное. Михаил Германович усмехнулся, отпивая апельсиновый сок из стакана, который ему успели принести. Где, блин, мой чай?
- Что это вы хмыкаете? Сок отравлен? – съязвила я.
Михаил кинул свой коварный взгляд в мою сторону, заставляя меня напрячься. И так всегда от этого его взгляда! Но нет же! Этот невыносимый мужчина решил меня добить, ещё и улыбнувшись, от чего, наверное, официантка выронила бы свой поднос, если бы увидела столь завораживающую картину – улыбку моего босса.
- Не «вы», а «ты», - спокойным голосом поправил он меня. - И нет, сок вполне себе обычный. А хмыкнул от того, что ты не страдаешь отсутствием аппетита, - разложил всё по полкам начальник.
- Обычный – враг отличному, - решила блеснуть умом перед шефом. И вот на этом и остановиться бы, но с этим мужчиной у меня возникает отчего-то словесный понос. - Когда я нервничаю, то вообще точу, как хомяк на передовой. Запасаюсь, так сказать, - тут я непринуждённо пожала плечами, уже понимая, что лучше было бы мне заткнуться, но нет, мой рот решил, что ещё нужно дать пояснения по некоторым пунктам, поэтому продолжил, - на чёрный день, заедая беду, откладывая стратегический жир на боках, - Боже, что я сказала только что? Ой, дураааа! А главное - кому! Покраснела вмиг, как рак. Михаил же легко засмеялся.
- Это нормально. Кушай. Приятного аппетита, - пожелал он.
Поужинав, мы поехали дальше, болтая обо всем подряд. Уже в клубе, перед тем, как разойтись каждому на своё место, босс поймал мою ладонь и большим пальцем погладил её изнутри. От такой неприкрытой ласки я замерла, подняв на него глаза, а Михаил поймал мой взгляд в плен.