Когда он все-таки прошел в ее палату, он испытал огромное облегчение от того, что ее перевели из интенсивной терапии в обычную одноместную палату. Дафна повернулась к нему, под глазами были темные круги, а улыбка слабой.
– Привет.
− Привет, Даф, − ответил он, подставляя стул к ее больничной койке. – Как ты себя чувствуешь?
− Дерьмово.
− Уверен, ты ждешь от меня нотации, но я здесь не для этого.
Дафна сжала пальцами трубку прикрепленную пластырем к ее руке.
– Дай угадаю, ты приберег это для Одри, да?
− Нет, Одри не приедет.
Дафна застыла.
– Она… что?
– Она не приедет. Она сказала, в прошлый раз она предупредила тебя, что больше не намерена реагировать на твои передозировки. – Ему было противно говорить это Дафне, но что ему оставалось? – И Гретхен тоже можешь не ждать.
Кейд наблюдал, как Дафна всхлипнула, шмыгнула, и вытерла нос рукой.
– Ну и пошли они. Конечно, зачем поддерживать сестру, когда она в них так нуждается. Пофиг, плевать. Уверена, мисс идеальная Одри только и твердила, какая я никчемная, да?
– Ничего подобного, – сказал Кейд. – Она была очень расстроена. Ты знаешь, она тебя любит, и ей тоже сейчас нелегко. И самое последнее, что мне хотелось делать – это сообщать беременной женщине, что ее сестра снова пыталась покончить жизнь самоубийством.
Дафна всхлипнула.
– По крайней мере, у меня есть ты.
– Ошибаешься, не после того, что случилось.
Глаза Дафны округлились.
− Я всегда буду любить тебя, как друг. Всегда. Но я решил двигаться дальше, и хочу, чтобы ты об этом знала. А сейчас, ты должна прочитать вот это, и сказать все ли тебе нравится. – Он передал ей листок с текстом, который он писал всю ночь.
Она взяла его, и, прочитав первые строки, сморщилась.
– Я вырос с Дафной Петти, когда она еще была конопатой, с рыжими волосами и любила быть в центре внимания. Прошли годы, и она совершенно не изменилась. – Дафна опустила руки. – Что это за ерунда?
− Речь, которую я буду произносить на твоих похоронах, которые как я полагаю, будут через год или два. Поэтому я хочу убедиться, что тебе понравиться то, что я буду о тебе говорить.
Руки, сжимавшие листок начали дрожать.
− И раз это последняя наша встреча, мне нужно твое одобрение, − спокойно произнес он.
− Ты тоже меня бросаешь, да? – Слезы бежали по ее щекам, а руки тряслись так сильно, будто у нее была конвульсия. – У меня никого не осталось.
− Дафна, все потому, что ты сама этого добивалась. Неужели наркотики, и вечеринки стоили того? – Кейд удивился, насколько хладнокровно звучал его голос, но Дафна все равно его слушала.
Дафна вытирала слезы руками, и в этот момент она выглядела такой юной и беззащитной.
– Я ненавижу наркотики. Неужели вы не понимаете? Ненавижу их всей душой, и презираю себя за свою зависимость, − дрожащим голосом говорила она. – Ненавижу себя, ненавижу той, кем я стала, − всхлипнула она, − и все остальные тоже меня презирают.
Бедная девочка. Впервые за долгое время он увидел ее истинное лицо. Не яркую девушку, о которой он раньше мечтал. Не испорченную популярностью девушку. Нет, перед ним была сломленная молодая женщина, которая нуждалась в поддержке и помощи, но не знавшая как ее получить.
Он взял ее за руку и крепко сжал.
– Дафна – ты больна. Я говорю тебе как друг, тебе нужна помощь.
Она издала нервный смешок.
– Только не от идиотов, которые заставляют меня заниматься пилатесом, выращивать цветы и говорить о моих раненых чувствах. Центры реабилитация – это полная ерунда. И знаешь почему? Потому что даже там я могла раздобыть наркотики. Моя сиделка была моей фанаткой. Я не могла избавиться от зависимости в месте, в котором мне полагалась вылечиться.
− Дафна, я говорю не только об излечении от наркозависимости, − сказал Кейд. – Я говорю о той, кем ты стала. Дафна которую я знал, была милой, веселой, доброй. А женщина которую я знаю сейчас… полная ее противоположность. Даф, ты даешь своим сотрудникам клички. Ты причинила одной из них физический вред. Твоя команда постоянно живет в страхе. – Он покачал головой. – Наркотики тут не при чем. Ты должна изменить свой характер и поведение.
− Я бы с радостью это сделала, − ответила она, с такой тоской в голосе, что Кейд по−настоящему стало ее жалко. – Я бы с удовольствием перестала быть собой. Я очень устала от Дафны Петти. Знаешь, а ведь меня никто не любит. Всем всегда что−то от меня надо. – Она крепко сжала его руку. – Но я это понимала, и уверяла себя, что мне плевать на это. Но это не так, − из ее глаз полились новые слеза. – Может, в этом и заключается моя проблема, что меня это сильно задевает.