Пока мы ходим по его компании, я не замечаю ни одной девушки арабки. И меня это ещё больше вгоняет в тоску.
Вот жила в Москве и не ценила то, что имела. Не замечала, что у нас в стране есть равноправие. Так много свободы… Было не с чем сравнить.
И это я ещё даже недели не провела во дворце шейха, а уже так скучаю по родине, что буду, наверное, землю целовать, если когда-нибудь вернусь.
Мы обедаем вдвоём прямо у него в кабинете. Он интересуется, понравилась ли мне экскурсия.
Я сухо киваю. И спрашиваю:
— Не мог ли ты дать мне сотовый телефон? Мой, судя по всему, забрали.
— Зачем он тебе? — спрашивает удивленно.
— Ты серьезно? Я хочу позвонить родителям… Родным.
— Я привезу тебе их сюда, когда мы поженимся.
Повышаю голос:
— И тебе все равно, что они будут сходить с ума до этого времени?
Мансур резко отодвигает ящик шкафа, достаёт телефон и протягивает мне.
— Разговаривай. Только без глупостей.
У меня руки трясутся, когда я номер набираю. Хорошо, что я знаю его наизусть.
Прикладываю телефон к уху, слышу долгие гудки, Мансур не сводит с меня напряжённого взгляда, отчего и мне становится неуютно.
— Алло, — слышу голос мамы.
У меня сразу слёзы на глазах выступают (понятия не имею, откуда они появились. Секунду назад настрой был другой).
— Мама, это я, Ангелина.
— Дочка? А у тебя же другой номер был… Все у тебя хорошо?
— Не совсем, — отвечаю и смотрю Мансуру в глаза (не знаю, слышит ли он то, что говорит мама), — папа был прав, — говорю, надеясь, что она догадается.
Папа говорил, что я попаду в лапы араба. Накликаю на себя беду.
— Что случилось? — спрашивает мама, а я не могу ответить.
Резко поднимаюсь, чтобы отойти от стола, и кричу в трубку:
— Меня взял в плен шейх Мансур…
На этом моменте он подлетает ко мне и выхватывает телефон, сбрасывает вызов.
— Ну, зачем ты так? — смотрит, как будто разочарован во мне.
— Я хочу домой!
Мансур качает головой:
— Родится ребёнок, ты перестанешь скучать по родине. Поехали, нас как раз ждёт врач.
Берет меня за руку и выводит из кабинета, а затем и из здания.
Сажает меня в машину, пристегивает как куклу. Садится на переднее сиденье, блокирует двери.
И после этого он мне говорит о том, что я не пленница?
Глава 13
Мансур
Ангелина сладко потягивается во сне, но все ещё спит. Провожу рукой по ее светлым волосам. Не хочу давать ей другое имя, когда она примет ислам, это ей очень подходит.
Спускаюсь и дотрагиваюсь до ее нежной кожи.
Внутри все закаменело, желание так и рвётся наружу.
Ангелина спит со мной уже больше недели, но долгожданный день наступит только через три дня.
Зря я дал это дурацкое обещание, но раз дал – надо держать слово. Это обещание я могу сдержать, осталось недолго.
Я не смог сдержать другое. Не отпустил ее после одной ночи. Она мне до сих пор об этом напоминает, хотя, мне кажется, она уже привыкла и ко мне, и к дворцу.
Спокойно со мной разговаривает, носит хиджаб, позволяет себя обнимать и даже целовать.
Хотя я стараюсь этим не увлекаться, иначе ещё одно мое обещание пойдёт ко дну. А я хочу, чтобы она мне верила.
Вчера во время поцелуя я назвал ее «любимой» на арабском, вряд ли она это поняла. Зато понял я.
Может быть, до этих слов я и сам себе не отдавал в этом отчета. Прошло десять дней, как я привез ее во дворец, а она уже стала для меня любимой.
Ангелина открывает глаза. Сообщаю ей то, что давно держу в сердце:
— Сегодня приезжает отец. Я хочу попросить у него разрешения жениться на тебе сразу же, не дожидаясь наследника... Может быть, он поймёт меня.
Глаза моей любимой расширяются, вскакивает, как будто ее только что холодной водой облили:
— Не надо. Я не хочу.
— Иди к себе и подумай хорошо, чего ты хочешь! — рычу на неё.
Поспешно одевается и уходит.
***
Через некоторое время мне сообщают о том, что отец ждёт меня в своих покоях. Направляюсь к нему в боевом расположении духа.
С тех пор как у меня появилась Ангелина, все в душе как будто устаканилось. Раньше не понимал эти слова, что любовь — самый прекрасный и ценный подарок от Всевышнего. Теперь я в этом даже не сомневаюсь.
По дороге встречаю брата и прячу свою радость как могу. Я чувствую, как его напряжение в последние дни нарастает. Не понимаю, с чем это связано.
— Тебя тоже позвал отец? — спрашиваю.
— Нет, я иду к нему сам. Хочу рассказать о русской, которая тебя околдовала, — говорит Заид с самодовольным видом.