— Нет!
Шейх встаёт, начинает ходить по комнате в задумчивой позе (руки за спиной). Только сейчас я и осматриваюсь по сторонам. Комната похожа на гостиничный номер: та же низкая кровать с балдахином, все в арабском стиле, но есть одно существенное отличие. Здесь все очень богато обставлено, яркие краски в интерьере, а ещё потолок намного выше, красиво разукрашенный, как будто от руки, огромное окно и яркий солнечный свет, ничем не занавешенный.
Встаю и подхожу к окну. Я примерно на третьем этаже. Вижу сад, фантаны… и тигра, гуляющего среди людей в одинаковой форме.
— Я в твоём дворце?
— Да, это твоя комната, нравится? — подходит ко мне и приобнимает за талию.
Убираю его руку:
— Нет, конечно! Не нравится! Я хочу домой! Отпусти меня.
Мансур раздраженно рычит:
— Перестань так много болтать!
Затем тяжело дышит. А отдышавшись, произносит:
— Ты для меня не простая наложница. Я хотел жениться на тебе, когда увидел в Москве… Сделать своей первой женой, — внешне незаметно, но, видимо, Мансур волнуется, потому что у него появляется акцент, который я не замечала раньше.
Он продолжает говорить:
— Но я переспал с тобой до свадьбы, теперь я не могу сделать тебя своей женой прямо сейчас, хоть ты и лишилась девственности со мной.
Делает паузу, смотря на меня, и заканчивает предложение:
— Но ты можешь стать моей женой, если родишь мне наследника.
— Что?! — спрашиваю я в шоке.
— У меня ещё нет детей, если ты родишь сына первая, я смогу сделать тебя первой женой, — объясняет Мансур, не замечая моего состояния.
Мне становится нечем дышать. Он совсем ненормальный? Не понимает моих чувств?
— Я не хочу быть твоей женой! — кричу в исступлении. — Тем более, я не буду рожать тебе сына!
Лицо шейха делается злым, мне кажется, сейчас он ударит меня. Но мне все равно, я продолжаю кричать:
— Отвези меня обратно в тюрьму, лучше я всю жизнь проведу за решеткой, чем буду жить здесь! Это в тысячу раз хуже.
Смотрит на меня пристально и долго. Не могу понять, о чем он думает. Но явно не такой реакции ожидал. Он, наверное, думал, что я брошусь ему на шею? Буду целовать его ноги? Обрадуюсь возможности жить в золотой клетке?
— Почему ты не держишь своё слово? Ты же обещал отпустить меня, — говорю я уже тише.
Он как будто не слышит, спрашивает:
— Скажи. Если бы я сделал тебе предложение в Москве, ты согласилась бы?
Рьяно качаю головой в разные стороны:
— Конечно, нет.
Кажется, я вижу в его глазах разочарование, хватаюсь за это как за соломинку…
— Понимаешь, в нашей стране совершенно другие традиции, я не смогу так жить… И к тому же… Мой отец – священник! — я первый раз в жизни произношу эту информацию о себе с такой торжественностью.
— Это не имеет значения, — говорит Мансур, и его взгляд становится непроницаемым.
Неожиданно хватает меня за плечи. Прижимает к стене около окна, наклоняется к моим губам:
— Ты станешь моей женой, хочешь ты того или нет!
Целует, и как бы я его не отталкивала бы, получает своё: находит мой язык и берет его в плен.
Затем отстраняется и быстро выходит из комнаты.
Я опускаюсь по стенке вниз, закрываю голову руками. Ещё никогда в жизни я не чувствовала себя в настолько безвыходной ситуации.
Как мне выбраться? Почему я? Почему этому шейху взбрело в голову сделать меня своей женой? Наверняка есть много русских девушек, которые не отказались бы жить в роскоши, смогли бы мириться с многожёнством своего мужа.
Но я не хочу!
Я против!
Он меня не заставит!
Больше он ко мне не прикоснется! Я провела с ним одну-единственную ночь, она же станет и последней. Чего бы мне это ни стоило.
Глава 8
Ангелина
Я не слышала звук запирающейся двери. Бегу открываю, но сразу же запираю обратно. Там стоят двое мужчин.
Приставил ко мне стражу, значит. Как предусмотрительно.
Через пять минут в комнату заходит женщина в чёрном с ног до головы, в руках у неё большая стопка одежды.
—Эссаляму алейкум, госпожа, меня зовут Латифа, я буду вам прислуживать! — произносит она.
— Говорите по-русски?
— Немного. Научили другие иностранки, — улыбается.
Я вздыхаю. Боже, здесь ещё и другие иностранки.
— Наверняка они все по своей воле, а я нет! — восклицаю неожиданно.
Женщина делает вид, что меня не слышит, она осматривает мою фигуру и даже что-то измеряет.
— Пойдёмте искупаемся, потом подберем вам одежду.
— Я могу и сама искупаться.
— Я лишь помогу, не отказывайтесь, госпожа.