К полудню Джейн обычно становилось лучше, и она спускалась в столовую на обед. Находясь в гордом одиночестве, в обществе одного лишь лакея, бесшумно прислуживавшего ей, она нехотя ковырялась в поданных блюдах, стараясь прогнать чувство горького разочарования, которое вроде бы и не должна была испытывать. Особенно учитывая тонкости брака, который они с Сетом заключили. К тому же одиночество и пустое, холодное супружеское ложе были ей не в новинку.
Прогулки по берегу стали для Джейн единственным утешением. Быстрым шагом она расхаживала взад и вперед по узкой прибрежной полоске золотистого песка, словно пытаясь забыться и оставить позади сосущее ощущение пустоты. Но в конце концов Джейн возвращалась в дом и переодевалась к ужину. Тягостная, утомительная трапеза, во время которой напротив нее сидел Сет, холодный и отчужденный.
После их приезда сюда что-то случилось. В нем произошла какая-то перемена, столь же явственная, как и соль в ветерке, ласкавшем лицо Джейн. Говорил Сет мало и почти не смотрел на нее. Мужчина, за которого она вышла замуж, превратился в ледяную безжалостную статую.
Сидя за туалетным столиком после очередного безрадостного ужина, Джейн расчесывала свои волосы до тех пор, пока они не стали потрескивать и сверкать в свете лампы. Взгляд женщины переместился на дверь, ведущую в соседнюю комнату. Джейн знала, что эта дверь не заперта, потому что еще днем попробовала открыть ее, когда была уверена, что не рискует столкнуться с Сетом. Из чистого любопытства Джейн вошла к нему в спальню, провела пальцами по парчовому стеганому одеялу на кровати и вдохнула запах мужа, зарывшись лицом в его домашний халат.
Поднявшись со стула, Джейн подошла к двери. Сердце судорожно затрепыхалось у нее в груди, когда она посмотрела на узенькую полоску света под ней.
Когда-то Сет испытывал желание обладать ею. Быть может, это повторится еще раз.
Не обращая внимания на внутренний голос, который упрямо нашептывал ей: «Тогда он не знал, что это была ты», Джейн набрала полную грудь воздуха и дважды коротко постучала.
До ее слуха донесся приглушенный голос Сета, разрешающий ей войти, и Джейн расправила плечи и скользнула в комнату.
– Прошу прощения за вторжение, – начала она, глядя, как ее муж стремительным плавным движением поднимается с кровати.
Под тонким батистом его сорочки, словно вода под ветром, перекатывались мускулы. Сет двигался легко и бесшумно, словно болотная рысь. Быстрый и целеустремленный.
Во рту у Джейн пересохло, и теперь, представ перед ним, она вдруг почувствовала неуверенность.
– Джейн, – произнес Сет, и его глубокий голос бархатной тканью прокатился по ее натянутым нервам.
Женщина продолжала хранить молчание, и он осведомился:
– Тебе что-нибудь нужно?
Неужели это необходимо объяснять? Джейн стояла посреди его спальни в одной ночной сорочке, дрожа как осиновый лист. Ее лицо залилось жарким румянцем.
– Я подумала, что буду нужна тебе сегодня ночью.
Буду нужна тебе? Джейн внутренне сгорала и корчилась от стыда. Она походила на носовой платок, которым можно воспользоваться, а потом выбросить за ненадобностью.
– Я… я хотела сказать, что подумала… быть может, тебе будет приятно мое общество.
Слова, вырвавшиеся у нее от отчаяния, повисли между ними, словно легкая дымка.
Скрестив руки на груди, Сет окинул жену угрюмым взглядом с головы до кончиков пальцев, выглядывавших из-под длинной ночной сорочки. На его скулах заиграли желваки. Неровный шрам отчетливо выделялся на его загорелом лице, не оставляя сомнений в том, что Сет прекрасно уловил смысл, который она вложила в свои слова.
– Тебе известны принципы, которыми я руководствовался, когда выбирал себе супругу.
Подобно песку, оседающему на дно реки, сердце Джейн упало. Она внутренне сжалась, уже зная, что он скажет дальше и что ей не понравится услышанное, и понимая, что она выставила себя на посмешище, придя сюда и ожидая большего, в то время как муж недвусмысленно предостерег ее от ошибки.
– Действительно. – Ноги отказывались ее держать. – Тебе была нужна жена, которая сможет позаботиться о твоей сестре. Ах да, и еще подарит тебе наследника.
Карие глаза Сета тускло блеснули в полумраке комнаты, и он коротко кивнул.
– Все остальное излишне.
Излишне.
В сердце Джейн проник ледяной холод.
Вместо того чтобы бежать без оглядки, как подсказывал ей здравый смысл – и гордость, – женщина принялась теребить пояс, которым была перехвачена ее ночная сорочка.