Для тайного агента воспитать преемника было не менее важно, чем для короля оставить наследника трона. Лиса спутал все карты и поставил деятельность «четверки» на грань краха. Это вызывало тревогу у собравшихся в доме Барроуби джентльменов. Они не знали, что им делать в такой ситуации.
На это и рассчитывала леди Барроуби.
Джилли, как звала ее покойная мать, или Джулия, как называл ее недавно скончавшийся муж, стояла в коридоре за дверью комнаты и самым беззастенчивым образом подслушивала разговор гостей.
В конце концов, это ее дом (по крайней мере до тех пор, пока не объявились другие наследники Барроуби) и она вольна делать в нем все, что хочет. Разговор, который вели в гостиной четверо джентльменов, живо интересовал Джулию. Она имела непосредственное отношение к тому делу, которое они обсуждали.
Резкий, несколько гнусавый голос лорда Ливерпула, премьер-министра Англии, нельзя было перепутать ни с каким другим.
– Я не могу поверить в то, что Олдос оказался таким беспечным! Он сорок лет служил тайным агентом и за это время мог выбрать себе преемника. Мне кажется, что у него был ученик, но этот человек устал ждать своего часа и вышел из игры.
«Ошибаетесь», – с усмешкой подумала Джулия. В гостиной поднялся гул голосов. Собеседники лорда Ливерпула были не согласны с его высказыванием. В разговор вступил Лев, белокурый исполин, лорд Гринли:
– Я никогда не слышал о том, чтобы кто-нибудь из числа завербованных выходил из игры. Только не приводите мне в пример Этериджа. Он все еще находится на службе. Хотя Этеридж и не стал одним из членов «четверки», он является действующим агентом.
– Барроуби должен был понимать, что у него в запасе мало времени, – задумчиво произнес один из гостей. Судя по голосу, это был лорд Рирдон, человек, недавно ставший новой Коброй. – Ему было почти семьдесят!
Четвертый джентльмен, Сокол, лорд Уиндем, все больше молчал. Джулия знала, что этот человек был очень осторожным и осмотрительным и не бросал слов на ветер.
Олдос успел многое рассказать ей о своих коллегах.
«Старые забияки, с которыми я служил раньше, никогда не приняли бы тебя в свои ряды, – говорил ей Олдос в ту пору, когда был еще крепок и здоров. – Но сейчас в политику пришло новое поколение. Надеюсь, этих молодых людей коснулись современные веяния и новые члены «четверки» окажутся менее консервативными, чем их предшественники».
Однако Джулия видела, что Олдос в этом очень сомневался. Но несмотря на его сомнения, она сама все последние пять лет верила в удачу. А что ей еще оставалось делать? И вот теперь пришло время действовать. Джулию ждало трудное испытание.
Расправив плечи, она пригладила волосы и постучала в дверь гостиной. Джулия надеялась, что на ее щеке не осталось отпечатка от резной дубовой филенки, к которой, подслушивая разговор, она прикладывала ухо.
Услышав разрешение войти (лорд Ливерпул решил, наверное, что это стучится слуга), она переступила порог комнаты. Мужчины, с удивлением взглянув на нее, поспешно встали.
– Добрый день, леди Барроуби! – поклонившись, поздоровался лорд Рирдон.
Его легко было узнать по политическим карикатурам сэра Торогуда. Остальные джентльмены тоже поклонились хозяйке дома, но с менее приветливым выражением лица.
Джулия сразу же поняла, что Рирдон будет на ее стороне. В поддержке Гринли и Уиндема она была не так уверена. Что же касается лорда Ливерпула, то Джулия слишком хорошо знала его и не сомневалась, что этот человек будет чинить ей препятствия.
Она сделала реверанс.
– Приветствую вас, милорды.
Ливерпул выступил вперед, но не стал приближаться к Джулии. Она отметила это. Возможно, премьер-министр вообще избегал подходить близко к кому бы то ни было. Впрочем, на этот раз он, быть может, поступил правильно. Он чувствовал бы себя неловко рядом с женщиной, которая была на голову выше его.
Джулии было странно видеть в своей гостиной всех этих влиятельных господ.
Молчание затягивалось, и лорд Ливерпул сдержанно кашлянул.
– Прошу простить меня за назойливость, леди Барроуби, вам сейчас, конечно, не до этого, но я хотел бы задать вам один вопрос, – начал он. – Скажите, был ли у вашего супруга в последние годы близкий друг, какой-нибудь молодой аристократ?
Джулия могла ответить на этот вопрос, не кривя душой.
– Нет, милорд, у Олдоса не было такого друга. Мой муж в течение последних лет ни с кем не виделся.
А теперь настало время сообщить этим господам самое важное. Джулии не следовало слишком долго держать их в неведении. Сделав глубокий вдох, она произнесла, чеканя каждое слово:
– Господа, человека, которого вы пытаетесь найти, не существует. Нет никакого молодого аристократа, есть только я. – Сделав паузу, она сглотнула от волнения и, чувствуя на себе изумленные взгляды гостей, добавила: – Я – Лиса.
И тут же в комнате поднялся невообразимый шум. Пока джентльмены что-то кричали, перебивая друг друга, Джулия сохраняла полное спокойствие.
Наконец она кашлянула, призывая присутствующих к тишине, и они понемногу угомонились. Только Ливерпул все еще продолжал тихо бормотать себе под нос проклятия, в этот момент премьер-министра можно было принять за пациента лечебницы для душевнобольных.
– Милорды, поймите, я не прошу у вас позволения быть Лисой, – промолвила Джулия. – Я сообщаю вам, что я – Лиса. Все последние три года я была тайным агентом. Я знаю все, что было известно моему супругу, а значит, во многих вопросах более осведомлена, чем вы все, за исключением, конечно, господина премьер-министра.
– Все это наглая ложь! – возмущенно воскликнул Ливерпул. – Все эти годы я общался с Барроуби и часто советовался с ним. В прошлом году, когда мою кандидатуру выдвинули на должность премьер-министра, я долго переписывался с Олдосом, чтобы согласовать с ним некоторые вопросы. Если бы письма писал за него кто-нибудь другой, я бы сразу догадался об этом!
– Вы переписывались со мной, Роберт, – скрестив руки на груди, заявила Джулия. – Я могу это доказать, но мне кажется, что вам не захочется слушать меня. Ведь я слишком много знаю о вас. Мне известно о вас гораздо больше, чем любопытный читатель может почерпнуть из газет.
Ливерпул нахмурился.
– Вы ведете опасную игру, милочка, – сказал он.
– Вообще-то ко мне следует обращаться «миледи», – поправила его Джулия. – Впрочем, ради нашего знакомства отбросим формальности.
Ливерпул промолчал. Он что-то лихорадочно обдумывал. Джулия догадывалась, над чем именно размышляет этот человек. Она знала собравшихся в ее гостиной людей лучше, чем их собственные матери. Они были для нее открытой книгой, даже лорд Рирдон, который совсем недавно занял вакантное место в «Королевской четверке».
Джулия повернулась к Дейну Колуэллу.
– Позвольте поздравить вас со вступлением в брак, лорд Гринли, – сказала она, – и пожелать счастья вам и вашей супруге. Она поистине бесстрашная женщина.
Дейн Колуэлл учтиво поклонился, но в его взгляде сквозила настороженность.
– Вы довольно хорошо осведомлены, миледи, несмотря на то что долго прожили в поместье Барроуби почти в полной изоляции, – прищурившись, заметил он.
Джулия кивнула:
– Действительно, я сочла необходимым создать собственную сеть осведомителей. Я хочу владеть правдивой информацией.
– Значит, вы не собираетесь признавать, что обманываете нас? – быстро спросил Ливерпул, пытаясь сбить ее с толку.
Олдос предупреждал Джулию, что этот человек недоверчив и коварен.
Джулия вскинула голову и свысока посмотрела на премьер-министра.
– Я говорю чистую правду. Олдос хотел оставаться Лисой как можно дольше. Он сказал, что не сложит с себя полномочий до тех пор, пока в состоянии выполнять свои обязанности, и поручил мне занять его место в «четверке», когда наступит время. – Джулия тяжело вздохнула. – К сожалению, это время наступило намного скорее, чем мы рассчитывали.