Страх опутывают меня, какой-то этот тип подозрительный, он уже виделись в Управлении, сегодня они поздоровались, значит, знакомы. Что он имеет в виду, когда спрашивает родственники ли они, намекает на то, что мы вместе?
— Чего вы хотите от меня? — я повышаю голос, отчего мои мужчины пулей возвращаются ко мне, офицер Бриггс быстро отстраняется от меня, спешит по коридору к выходу.
— Что случилось, детка?
— Он какой-то странный, — пересказываю все, что произошло, после его Оуэн берет телефон и коротко говорит:
— Это точно он.
После этого мы уходим в сопровождении двух полицейских, едем в их машине в новое укрытие. Это будет уже третье убежище, если дом брата считать первым, а дом в Ланкастере — вторым. Я уже устала от происходящего, мне хочется спрятаться, скрыться от проблем, уснуть и проснуться уже тогда, когда все будет хорошо. Но я должна прожить каждую чертову минуту этой жизни, потому что это моя жизнь.
Пока машина петляет по округе я умоляю Оуэна рассказать мне все, что он знает, если бы он отказался это сделать, я не знаю, что со мной случилось бы. быть в полной изоляции невыносимо, но Оуэн, сжалившись надо мной, рассказывает все о Бриггсе.
Оказывается, что Рихтман и мой брат уже некоторое время подозревали Бриггса, но доказательств не было. Была лишь профессиональная чуйка, которая в этот раз не подвела. Парень был из очень хорошей семьи, единственный ребенок, родители которого работали в фармацевтической сфере, владели сетью аптек. Откуда и появилась тяга мальчика с разным таблеткам. Он воровал в аптеке родителей и продавал колеса друзьям сначала в школе, потом в колледже. Когда эта грязная история вскрылась, родители пытались прикрыть сына, замять скандал и полностью уничтожить любые свидетельства того, что совершил их ребенок. Они затолкали сына в полицейскую академию под крыло одного старого друга отца, там в строгости он должен был встать на путь исправления. Рихтман, узнав тайны семьи Бриггсов, сразу стал приглядывать за парнишкой. Предъявить ему за прошлые преступления было просто невозможно, особенно не имея на руках заявления в полицию. Да, и свидетелей-то найти было непросто. Слежка тоже ничего не давала.
Бриггс возможно встал бы на путь исправления, но на тот момент уже имел много плохих друзей, а главное, его заметил один очень крупный наркоторговец, но сразу он не был готов выйти на него. Бриггс долго доказывал свою преданность, служил и зарабатывал награды, устроился в УБН, сливал всю информацию, но делал это с максимальной осторожностью. Никаких личных встреч или звонков через основной мобильный. Они использовали только одноразовые телефоны, шифр, который могли понять только они. Рихтман во время прослушки его квартиры понимал, что он сливает данные, но доказательств было недостаточно. Начальство ордер на обыск и арест не давало.
Сегодня, когда Бриггс подошел ко мне, он уже знал, что почти раскрыл себя. Терять ему было нечего, поэтому задавал вопросы довольно открыто. Сейчас его ищет полиция и специальные агенты, а он и его люди скорее всего ищут нас.
На этот раз нам снимают номере в мотеле. Серьезно, это самый надежный вариант? Трехэтажное здание старого мотеля, который в свои лучшие времена принимал туристов или серферов, которые приезжали ловить волну. Здесь большая парковка и много места для досок, терраса и милые балкончики в некоторых номерах, вьюнки тянутся по специальной металлической решетке вверх от изножья здания до самого второго этажа. До берега минут пять ходьбы. Когда гул машин стихает, в такой же ветреный день, как этот, можно услышать шум волн. В былые времена это был прекрасный мотель, но теперь здесь ночуют парочки, которые хотят провести ночь, нелегалы прячутся от полиции. Мне не по себе от этого места, и той причины, которая нас сюда привела. В комнате давно не делали ремонт, мебель и стены многое здесь повидали. Я выглядываю в окно. Радует только вид на океан с третьего этажа прекрасен. Со второго и первого из-за высокого забора волн не увидеть.
Аарон обнимает меня, я готова расплакаться у него на плече, но он целует в висок и говорит шепотом:
— Здесь везде прослушка, это на тот случай, если ты захочешь обсудить что-то личное.
Я киваю, приходится опять взять себя в руки. Напряжение, которое копится во мне, вот-вот вырвется диким криком, но я держусь. Было бы отвратительно, если бы кто-то услышал мою истерику или узнал подробности наших отношений или. Так что спасибо Аарону за предупреждение. У меня заканчиваются силы, я просто забираюсь в постель и укрываюсь с головой, мне нужно побыть одной, а в небольшом пространстве мотеля это сделать невозможно.