Камал старался каждый день урвать минуты счастья, сменив свой гнев и давние обиды в прошлом, на снисходительность к ошибкам, что были допущены в их отношениях, как осознанно, так и в порыве эмоции, нетерпимости с обоих сторон. Своим непримиримым отношением к ошибкам Сони и чрезмерным требованием, он поддался чувствам и пошел на поводу жгучей ревности. Но, проявив понимание и, анализируя свою категоричность, смог осознать, насколько глубоко ранил любимую.
Да!
Любимую!
Лишь в разлуке с ней он понял, как сильно нуждался в Сони… свою привязанность к ней… и не только плотскими узами, что сжигали и раздирали от неудовлетворенности…
Он томился по обыденным мелочам… Смотреть в её глаза, такие чистые и глубокие, в омуте которых он утонул давным-давно… Просто ощущать, как она прижималась к его груди и умиротворенно обретала покой… Нежно прикасалась, массируя плечи и снимая порой не только усталость, но и тревогу, беспокойства, раздражение…
И пока Сони по собственному желанию согласилась принять участие в его этой маленькой авантюре, он не позволит себе, своей ядовитой ревности, помешать урвать возможность провести время со своей расколовшейся семьей. И каждый день он предлагал новые приключения, чтобы Сони не могла отказать и принимала также участие в их играх с Джимми. Они отправлялись в мини-походы, рыбачили, охотились с сыном, устанавливали палатки, разводили костры и ночевали под открытым небом. А Джимми вспоминал свои навыки, полученные однажды в Аризонском лагере бойскаутов, куда сопровождал его, как всегда преданный Джек, когда Камал строил партнёрские отношения с заказчиками из Нью-Мексики в штатах.
И Сони каждый раз с удовольствием сопровождала своих мужчин, принимая участие в их различных задумках. Дни протекали весело и насыщенно, словно и не было прошлых долгих лет разлуки. Радостные дни наполняли шкатулку воспоминаний Сони положительными эмоциями и минутами счастья.
Сын безмерно был счастлив в присутствии отца и матери. Камал никогда раньше не замечал за ним такого воодушевления. Он просто сиял от счастья и переполнявших его чувств. И это радовало его.
Но время летело быстро, и скоро наступит момент возвращения, а они так и не смогли прийти к примирению, не нашли возможности поговорить открыто обо всем, о терзающих их сомнениях. Прошло больше недели, и Сони действительно преобразилась за это время, её смех становился все более переливчатым и счастливым, как и в прошлые моменты их счастливой жизни, когда она смеялась беззаботно, заразительно и игриво. Раскрепощенное поведение Сони прослеживалось и в более спокойном и терпимом отношении к случайным прикосновениям Камала, когда он просил передать что-либо или во время тройного семейного объятия с Джимми.
В один из таких радостных и благоприятных моментов Камал набрался смелости и решил во чтобы то ни встало поговорить с Сони. Раскаяться в содеянном. Сказать насколько глубоко он сожалеет о своем поступке.
Камал стоял на террасе, подбирая подходящие слова, и мысленно строя диалог, который, как ему казалось, был бы более подходящим и менее болезненным. Но слова никак не клеились. Сомнения тревожили душу, что этим разговором он, возможно, еще больше растеребит раны Сони, которые явно еще не зажили.
Прислонившись к косяку двери и смотря вдаль, как за лесом сияет зарево уходящего солнца, он медленно затягивался сигаретой. Камал курил в редких случаях, не так как Сони, часто и бесперебойно. Он постоянно делал ей замечания, но всегда ему это выходило боком, поэтому он перестал бороться. Правда, он знал, что Сони курила реже, когда была занята чем-то, либо была в стабильном спокойном состоянии души. А различные переживания заставляли её чаще неосознанно тянуться к сигарете.
— Камал, я приготовила кофе.
Услыхал за спиной Камал голос и, обернувшись, он ощутил приятный аромат горячего кофе, который ему протягивала Сони.
— Спасибо, дорогая, — машинально ответил он и мягко улыбнулся.
Сони улыбнулась ему в ответ, и расположилась в плетёном кресле, на террасе окидывая взглядом зарево на горизонте.
— Здесь так прекрасно, — тихо вдруг промолвила Сони, словно проговаривая мысли вслух, — эта умиротворяющая красота проникает прямо в душу. Здесь просто изумительно.
— Да, верно, — Камал с восхищением рассматривал умиротворенное лицо Сони.
Он сел в кресло напротив нее не в состоянии оторвать от нее взгляда. Сони, прикрыв веки, наслаждалась легким вечерним ветерком, что ласково играл локонами её волос. При этом она слегка свела плечи, и Камал осознал, что она озябла. Он отложил кофе и взял плед, что висел рядом на ручке кресла, и, медленно подойдя сзади к Сони, ласково укутал её, желая больше согреть своим жгучим объятием, нежели куском меха. Сони благодарно улыбнулась ему в ответ и неожиданно прошептала: