— Я уже и забыла, как ты заботлив… — но вдруг осеклась и смущенно потупила взор.
— А я помню, как ты беззаботно улыбалась раньше, и как заразительно звучал твой звонкий смех, — ответил Камал и, присев рядом с ней на корточки, глотнул кофе, который начинал остывать.
В ответ Сони словно сжалась вновь внутренне в поисках своего кокона, где пряталась от угрозы, и, сжав обеими руками чашку кофе, пригубила напиток, затем еще и еще глоток, не в силах поднять взор на Камала.
Сознавая, что они невольно ступили на грань черты, где соприкасались их границы, он сделал шаг назад, чтобы вновь не спугнуть Сони, которая с трудом начала покидать свой твердый панцирь и заново раскрывать для себя все яркие краски этого мира.
— Расскажи мне о своей работе. Чем ты занимаешься? — непринужденно сменил тему Камал, отвлекая Сони, которая могла вновь спрятаться в своем коконе.
Сони смущенно улыбнулась и тихо ответила:
— Ничего особенного, обычный журналист.
— И всё же?
Камал с любовью смотрел в глаза Сони, которые вновь обволакивались тёплым светом. И когда он нежно положил свою руку поверх её руки, она на удивление не отдернула, не вздрогнула, не ощетинилась, а лишь опустила свой взор на руки, наблюдая, как Камал мягко поглаживал поверхность ладони большим пальцем. Сони ощутила, как приятное тепло мягкой волной разлилось по венам и струйкой потекло к сердцу, а затем, достигнув головы, обрушилось обратно, как цунами, обдавая мурашками всё тело. Сони лихорадочно вздохнула и тихо промямлила, потупив взор:
— Я… мне… мне нечего рассказывать… я бы лучше послушала тебя…
— Ты даже не представляешь, как много мне бы хотелось тебе рассказать, — томно произнес Камал, не отрывая взгляда от Сони.
— Почему ты запретил видеться с сыном? — внезапно осмелев, задала тихо вопрос Сони, посмотрев ему в глаза.
В кристально чистых глазах Сони Камал увидел искорку печали и искренне произнес:
— Потому что боялся встречи с тобой… хотел забыть тебя… но не смог, как бы я не старался…
Глядя ей в глаза, прошептал Камал и, замолчав на мгновение, не сдержался, медленно приблизившись к ней, он нежно прикоснулся к её губам в ласковом поцелуе. Сони не пошевелилась, слегка вздрогнула, но не оттолкнула его. Осмелев, он продолжил нежно ласкать её губы языком, покрывая мелкими поцелуями. Внезапно он ощутил, как приоткрылись губы Сони, и она медленно ответила на его поцелуй. Страсть поглотила его с головой, и он не заметил, как нежный поцелуй настойчиво перешел в более жгучий и требовательный. И вдруг Сони медленно отстранила его, тихо прошептав:
— Лучше остановись, прошу тебя…
— Прости, — прошептал Камал, в голосе его звучало неутоленное желание и разочарование. Он томно смотрел ей в глаза помутневшим от страсти взором, — но ты ответила на поцелуй.
Сони потупила взор и не знала, что ответить.
Камал прерывисто дышал, рука, которая переместилась к плечу во время поцелуя, задрожала от страсти.
— Тебе ведь тоже этого хотелось, я чувствую…
— Камал… — остановила его Сони и замерла, глядя ему в глаза.
Время остановилось на мгновение. Его жгучие глаза потемнели от страсти, превратившись в два бездонных колодца. Словно омут заманивал её эти тёмные глубины, дурманя её разум, затягивая магнитом. Как зачарованная, она не могла отвести взгляда. Сони ощущала, как начинает задыхаться в сетях этого омута… Возникло безумное желание провести пальцами по родным чертам лица… Погрузить пальцы в копну волос, чтобы ощутить твердость волокон… Вдохнуть глубоко его мужской запах силы, что дурманил, пригвоздив её на месте и не позволяя совершать какое-либо движение… она лишь могла пожирать его взглядом в ответ, так же как и он, проникал одним лишь взглядом в её душу. Словно выворачивал наружу все её тайные и давно забытые желания. Она нервно сглотнула и с трудом отвела взор.
Камал тяжело вздохнул, но отпустил ее. Сони изящно встала и быстро упорхнула, как мотылек.
Влетев, как вихрь, в свою комнату, она закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. И лишь оказавшись наедине с собой, она глубоко вздохнула, проведя пятерней по волосам. Грудь взволнованно вздымалась и опускалась. Сердце гулко стучало, готовое вырваться из тисков рёбер.
«Что это было? — пульсировало в голове, — Боже мой!»