— А что с ней?
— О, Боже, Камал! Не играй со мной!
— Сони, я на полном серьезе! — он нежно взял ее лицо в руки и направил на себя взгляд, который она периодически прятала, смущенно отворачиваясь. — Она ничего не значит для меня, и она это знает, и знала изначально. Мне нужна только ты!
— А затем, наигравшись, бросишь и меня?
— Я не бросал тебя, это ты настояла на разводе, — процедил Камал, сдерживая с трудом раздражение в голосе, и прислонившись к капоту машины, нервно закурил сигарету. — Отлично! Хочешь поговорить? Может, вначале в дом зайдем, чтобы не устраивать комедию на радость соседям?
— Нет, — отрезала Сони.
— Думаешь, я способен взять тебя силой, против твоей воли? — разочарованно вздохнул Камал.
— Нет… боюсь, что я не смогу устоять, — прошептала Сони, акцентируясь на слове «Я», и отвела взгляд в сторону.
— И не надо, — прошептал он, отбрасывая недокуренную сигарету и страстно впиваясь в ее губы.
Он прижал ее к дверце машины и руки беспорядочно начали ласкать её, теснее прижимая к себе. Его ладони прожигали её в местах соприкосновения. Наполняли её жаром желания, и она ослабла в его руках, покоряясь его власти. Сони начала оседать, и она крепко обняла его за могучую шею. Покрывая поцелуями, он приподнял ее, как перышко, и понес на руках в квартиру.
Они больше не возвращались к этому разговору. Счастье нахлынуло на них волной, и накрыло с ног до головы, оглушив голос разума. Балом правили их сердца! А в сердцах у них жила нерастраченная любовь и нежность, что они хранили друг для друга. Каждый миг, каждое мгновение дарило им ощущение вечности. Забыв все обиды, они наслаждались обществом друг друга, не в силах расстаться на долгое время.
Дни, полные страстных ночей и ежедневных томлений, летели со скоростью света. Время, которое им приходилось проводить на работе в исполнении служебных обязательств, было изнурительным для каждого. Так как оно предвещало разлуку, пусть даже недолгую. И каждый день был полон томления в ожидании завершения рабочего дня, чтобы вечер и долгожданная ночь вновь дарила им минуты уединения, которыми они были вознаграждены за терпеливое ожидание в жажде обладания друг другом. И они растворялись друг в друге в умопомрачительном блаженстве…
Даже сон казался им утомительным явлением, которое ежедневно подкрадывалось, чтобы разлучить их. И они украдкой, ревностно, вырывались из его сетей, дабы наслаждаться бессонными ночами в объятиях друг друга, требуя восполнения потерянного времени за годы разлуки. И не могли насытиться друг другом! Каждый вздох, каждый поцелуй, был ярким, как в первый раз, был ненасытным, словно эта ночь близости последняя!
Все тревоги ушли на второй план, в душе Сони цвела весна! Она и забыла, когда в последний раз была так счастлива, когда в последний раз она так беззаботно улыбалась, когда бессонница приносила ей массу удовольствий и прилив энергии.
Камал, как школьник, сбегал с работы, чтобы украдкой повидать даму сердца, украсть целомудренный поцелуй. Ежедневными букетами роз превратил рабочий кабинет Сони, да и саму квартиру, в оранжерею, которая ежедневно обновлялась и пополнялась новым потоком цветов. Все запланированные ранее встречи были для него, как угроза ядерного взрыва, что предвещала разлуку с любимой. На совещания Николя затаскивал его чуть ли не под угрозой смерти. Но даже он не в силах был всегда своевременно уследить за очередным исчезновением Камала, ведь тот мчался на всех парах к любимой при малейшей возможности. Он, как неуловимый мститель, махал шашкой и скакал к возлюбленной, после очередной победы в борьбе с ветряными мельницами в лице «надзирателя» Николя. Николя надоедал ему с очередным важным проектом, который он мог потерять, как в данном случае потерял голову от головокружительных всплесков гормонов. Но даже он не смог совладать с сумасбродным поведением Камала и, махнув рукой, начал сам планироватьего день, и корректировать распорядок по необходимости.
Первые несколько дней Камал с Сони плотно забаррикадировались в спальне, и не единая душа не в силах была вызволить их оттуда. И лишь единственное — тоска по сыну — смогла их вырвать из цепких объятий четырех стен. Они вышли на свежий воздух и провели выходной день на природе, навестив сына в детском лагере. Этот день в обществе сына помог им слегка очнуться от грез, привести свои чувства и мысли в порядок. Джимми был безмерно счастлив тому, что родители вновь вместе, мать словно расцвела и излучала свет, а отец разогнал пасмурные тучи в настроении и дурачился вместе с сыном.