Непорочность любви была обесценена…
Сидя в беседке и закуривая очередную бесполезную сигарету, что не приносила умиротворения душе, Сони продолжала вновь и вновь прокручивать в голове малейшие совпадения в поведении Камала и соприкосновения действительности с фактами, предоставленными Риммой.
Он привел ее в ту красную комнату, богато обустроенную различными экзотическими и эксцентричными штучками. Но в глаза Сони в первую очередь бросился ряд различных плёток, которые с любовью были разложены на видном месте. Она больше ничего и не видела, так как в тумане перед глазами у нее предстал Гарик, размахивающий плетью и истязающий её прилюдно. Ни это ли знак того, что явно доказывало его намерения? И неважно, о чем разглагольствовал Камал в тот момент! Он явно дал понять, что комната была предназначена для нее! В каких целях? В самых явных и откровенных, как напоминание о той роковой ночи!
А разве нет?
Ведь он в действительности так и не простил ей ту единственную ошибку. Он не простил ей ночь, проведенную в объятиях его друга. Эту ночь измены, что так круто перевернула всю её жизнь.
Он ей не доверяет и не верит более!
Он считает её последней дрянью, у которой очередь из любовников!
«Я бы мог без труда овладеть тобой сейчас… если захотел бы, но… Но не хочу мараться, после всей швали, пред которой ты стелилась, как подстилка…», — как молния, в распаленном мозгу Сони пронеслась фраза, гневно брошенная Камалом, возрождая в памяти все те реплики, что явно указывали на его внутренние убеждения.
Память лихорадочно чеканила злобные слова, вырывая из контекста фраз:
«Ты спишь с ним?»
«Почему же один или два?! Скорее всего, их должно быть уйма у тебя! Зная твой темперамент, не ошибусь, сказав, что утолить твою жажду не по силам одному человеку…»
«Знал, что твоя плоть слаба перед любовным искушением! Да и вообще ты самка и слишком темпераментна, любишь себя и своё тело, чтобы оставаться кому-то верной! Ты мне противна! Ты ничем не лучше уличных девок!»
«Ты шлюха!»
Шлюха-шлюха-шлюха…
Эхом отдалось в ушах и, как стекло, разбившись, раскололо всё её существо, и Сони пришлось закрыть уши руками, намереваясь приглушить этот жестокий треск и звон.
Шлюха!!!
А разве нет???
На этот раз память лихорадочно начала прокручивать перед глазами сцены её близости с Камалом. Различные позы в эротических красках предстали пред ее взором в своей постыдной откровенности, где она, как богиня Венера, в исступлении задыхалась от страсти:
«… Да, да, да…
… Еще, любимый, еще…
… О-о-о-о, да, еще…
… Пожалуйста…»
Сони зажмурилась, и дико вскрикнув: «Хватит!!!» — зажала уши.
Разве она в его объятиях не превращалась в ту завидную и загадочную сирену, что сводит мужчин с ума от совокупления с ней? Разве она не поклонялась Эросу в момент близости, забывая все приличия и границы, сгорая от страсти в пламени желаний.
Да!
Да! Да! Да!
В объятиях Камала, в пламени его жарких поцелуев она готова была быть кем угодно!!! Для него единственного — сиреной, богиней, искусительницей, дрянью, развратницей, шлюхой! Да кем угодно!!! Лишь бы пылать страстью и умирать в экстазе, слившись в одно целое со своим единственным возлюбленным! Лишь с ним одним, и лишь для него одного, она готова сверкать ярче любой звезды, что озаряет путь влюбленным! И никогда в жизни она бы не посмела осквернить таинство брака!
Но в итоге, так безнравственно опорочили её самоотверженность…
Желание любить и быть любимой, так безапелляционно было изъято и разодрано в клочья…
И единственная ошибка с Димкой не должна так жестоко клеймить её!!! Клеймить званием падшей женщины!
Но именно эта ошибка постоянно преследует её…
Сони продолжала бродить, как юродивый, не знающий ни крова, ни места.
Наступил вечер, а следом спустилась и мгла, где сумерки предвещают зловещую ночь. Но Сони все бродила по улицам и улочкам. И каким-то неосознанным чувством она забрела во дворы, после которых, огибая гаражи, в ряд расположились застройки частных домов. Медленно пройдя один квартал, она остановилась у ворот двухэтажного особняка и постучала неуверенно.
Проулок был пуст, и стояла тишина. Ночь медленно оседала на землю, покрывая небо первыми звездочками.
Лена открыла ворота и удивленно прошептала:
— Сони?
— Можно к тебе? — жалобно спросила Сони.
Елена в шоке рассматривала Сони, у которой вид был не первой свежести: волосы растрепаны, торчали местами и свисали; глаза, покрасневшие от слез; щеки с размазанной по ним тушью.