— Камал, я понимаю… что виновата в твоих глазах… — Сони медленно произносила слова, отрывисто дыша и делая паузы, — но это, не повод… для того, чтобы оскорблять меня… тем более, что твои домыслы не обоснованы. Я … я бы хотела объясниться с тобой… но… думаю, нам придется… отложить этот разговор до завтра…
Продолжая тяжело дышать, Сони попыталась дотянуться до стакана с водой. Поняв, что она намеревалась сделать, Камал подошел и помог ей приподнять голову, поднеся к губам стакан с водой. Смочив горло, Сони перевела дыхание.
— Прошу тебя, оставь меня одну…
Оставив без замечания ее просьбу, Камал подмял подушку под ее головой и поправил прядь волос, беспорядочно разметавшуюся по ней.
Сони в недоумении глядела на него, пытаясь разгадать его намерения, найти смысл в его действиях.
— Как ты непредсказуем…
— А я еще и крестиком вышивать умею, — улыбнулся Камал, глядя в ее глаза, в которых он заметил проблеск надежды.
Странно! Но этот взгляд пробудил в нем тёплые воспоминания, смягчив его гнев и гордость.
— Ладно, отдыхай. После поговорим.
Проявил вдруг он милость и оставил ее одну, наслаждаться одиночеством.
Глава 29 — «Отказная»
Камал несколько дней не появлялся у Сони, благодаря чему она окрепла и восстановила силы. Сердце пришло в норму, и врач разрешил ей вставать, но ненадолго. И естественно, как и обещал, Алекс самолично свозил ее на больничной каталке на свидание к сыну. Правда, она смогла поглядеть на Дони лишь через огромное окно, которое отделяло помещение в реанимацию. И все же сам вид того, что с ним все в порядке, и сын жив и здоров, как утверждал доктор, придавал ей сил, успокаивая ее.
— Ну-с, маленькая госпожа, надеюсь, теперь вы довольны?
— Алекс, милый Алекс, как вы добры…
Доктор галантно подал ей руку и подвел к кровати:
— Вы прекрасны, мадам! Вам когда-нибудь говорили, как вы прекрасны?
Сони мило улыбнулась в ответ.
— Не стоит убивать красоту мелкими огорчениями! Что ж, а теперь строго постельный режим. Я не люблю, когда больные разгуливают по коридорам, если им предписан покой и постельный режим.
Послушно укладываясь обратно в постель, Сони благодарно улыбнулась ему своей самой очаровательной улыбкой.
— Благодарю вас! Скажите, когда еще я смогу повидать сына? Мне бы хотелось посидеть с ним подольше.
— Думаю, в этом нет необходимости. Но завтра мы снова прогуляемся до вашего чада и обратно. А пока отдыхайте.
Алекс подошел к телевизору расположенному в углу, включил его и передал пульт Сони.
— Это чтобы вы не скучали, но не увлекайтесь больно долго. Скоро придет Анна с лекарствами, а после обязательно послеполуденный сон.
— Как скажите, — покорно согласилась Сони, отключила телевизор и обернулась в сторону двери.
Прислонившись к косяку, там стоял Камал, безразлично наблюдая за их беседой, и теребил в руках папку.
— Ну, что ж, не буду вам мешать, — произнес Алекс и направился к выходу, бросив на ходу, — с приездом, дружище.
Сони в изумлении посмотрела на Камала. Он молча подошел к ней вплотную, со своей кошачьей грацией и протянул лист бумаги, извлеченный из папки.
— Что это?
— Прочти, там все написано.
Сони покорно начала читать и вдруг… до нее дошел смысл высказываний, напечатанных на листе.
— Ты хочешь, чтобы я отказалась от ребенка? — шокировано произнесла Сони.
— Я хочу, чтобы ты подписала этот документ, — безучастным голосом произнес Камал и отошел к окну.
— Ты сам хоть понимаешь, о чем меня просишь?
Сони резко встала и подошла к Камалу.
— Я не прошу, — он повернулся к ней лицом, — я требую.
Сони, все еще находясь в состоянии шока, глядела в глаза Камала, пытаясь разгадать, шутит ли он или нет.
— Это немыслимо. Я не подпишу, неужели, ты думал…
Камал грубо прервал ее:
— Подпишешь! Ты меня знаешь, если дело дойдет до суда, в выигрыше останусь я. Меня ничего не остановит, и ты это знаешь. Твоя порочность — первое, что дает мне большой плюс. В погоне за развратом, ты забыла о материнских чувствах, своих обязанностях.
Сони представила, как Камал может перевернуть весь процесс суда с ног на голову, обернуть его в свою сторону всякими небылицами, всеми правдами и неправдами… К тому же, на суд могут вызвать Джимми, и ее мальчик тогда окажется под перекрестным огнем… Джимми, он еще так мал, его ранит до глубины души этот суд, который не гнушается выворачивать и стряхивать чужое белье наружу. Ей стало дурно при одной только этой мысли. Она прислонилась к окну, схватившись за голову.