— Захотелось глотнуть чего-нибудь, например, бренди, — улыбнулся Камал и приподнял стакан в руке.
Сони прошла в столовую за стаканом воды, а Камал последовал за ней. Пока наливала в стакан воды, она ощущала всем своим нутром, как Камал сверлит её взором. Её затылок начал гореть от напряженного взгляда за спиной. Камал прислонился к стойке у окна и неуверенно произнес:
— Выходные прошли замечательно, правда же?
Сони всё еще ощущала неловкость от его пристального взгляда и глотнула воды из стакана. Затянулась пауза, так как он не получил ответа и Сони обернулась к нему лицом. Эти дни пролетели вихрем, незаметно, и действительно были чудесными. Она впервые так ликовала за долгие годы в разлуке с родными, для полного счастья ей не хватало лишь прощения отца, а главное… ей очень не хватало рядом Камала…
Глаза Камала блестели под бликом луны, и она видела его озорную ухмылку. Ей так хотелось прижаться в этот момент к нему, чтобы он сжал её в своих крепких объятиях до хруста костей, до боли. Но она с трудом взяла себя в руки от накатывающего волнами желания броситься в его объятия и забыться, забыть обо всем, об угнетающем сомнении.
— Я так и не поблагодарила тебя за этот сюрприз, — внезапно услышала Сони свой ответ и не узнала своего голоса, он казался ей грудным в этот момент, полный томления, — ты действительно осчастливил меня.
Камал сделал очередной глоток бренди и, отложив стакан, подошел ближе к Сони. Он взял её руку и нежно погладил по тыльной стороне ладони, от чего у нее пробежали мурашки и дрожь по всему телу.
— Наконец-то у тебя смягчился взгляд, — прошептал он, глядя в её глаза, в которых расширились зрачки, и это было заметно даже под тусклым светом луны.
— Я не могу подобрать слов, чтобы выразить тебе свою благодарность, — у нее перехватило дыхание, и голос прозвучал глухо.
— Не стоит, дорогая, — в тон ответил он ей, — мне доставляет огромное удовольствие видеть тебя счастливой.
Сони смущенно опустила голову и локоны волос упали ей на лицо, прикрывая глаза. Камал неосознанно протянул руку и нежно убрал прядь волос за уши. Рука его подрагивала, и он плавно спустился к её лебединой шее, где от нарастающего напряжения пульсировала жилка.
Сони подняла растерянный взор на Камала и столкнулась с блеском в его глазах, которые затянулись дымкой.
Лаская подушками пальцев шею, затем ключицы, он одновременно провел большим пальцем по её гордому подбородку. И Сони непроизвольно прикрыла веки, открывая его взору слегка покрытую загаром шею и медленно откидывая голову назад. Грудь её тяжело вздымалась и опускалась.
— Твоя кожа, как шелк, такая нежная и гладкая, — томно произнёс Камал, нежно проведя подушками пальцев по изгибам её лебединой шеи, ключицы.
От этих прикосновений у Сони закружилась голова, она ощутила, как вожделение начинает накрывать её с головы до ног.
— Прекрати, пожалуйста, — с усилием воли прошептала Сони, аккуратно останавливая его, так как рука медленно перемещалась к соблазнительным холмам грудей, которые в ожидании начали покалывать, — ты причиняешь мне только боль этим…
— Я до боли хочу тебя, и лишь ты можешь избавить меня от этой боли, — его голос дрожал от страсти, и он приблизился к её губам, не решаясь завладеть ими, лишь обдавал своим жарким дыханием.
— Эта прелюдия до добра не доведет, прекрати, — Сони больше пыталась сопротивляться своим желаниям, нежели его притязаниям, это давалось ей с трудом, отчего голос звучал неуверенно.
Камал понимал, что Сони перечит сама себе. Но он не мог нарушить данное слово, что не посмеет принуждать её, и продолжал подавлять свои желания. Но с каждым днём это становилось всё более и более невыносимо для него. Он должен напомнить ей, как сильна была страсть между ними, как сильно она его жаждет. Должен возродить ту нерушимую связь, что сковала их души огненными цепями. Отчего даже в разлуке они не могли забыть друг друга. Он заставит её покориться его воле, не силой, а любовью. Желая растопить лед, Камал прильнул к её губам.
Нет! Он не захватил их в плен в жарком поцелуе. Он лишь обдал их жаром своего дыхания. И льдинка на её губах начала таять, увлажняя сочные губы молодой женщины. Такой желанной им! Сони прерывисто задышала и в смятении чувств пошатнувшись, она вцепилась в его плечи, чтобы не упасть.
На Сони был лёгкий шёлковый пеньюар, который не скрывал затвердевшие от нарастающего желания соски. Острого желания, ростки которого прорастали из недр её утомленного сердца. И от прикосновения с его мощной грудью, соски начали покалывать. Сони до боли прикусила губу, подавляя рвущееся на волю вожделение. Её язык ощутил солоноватый привкус крови. Но даже это не могло развеять в ней сладкий дурман, что заманивал и окутывал своими сетями, зачарованно пленяя паутиной, из которой сложно было вырваться…