Алимов-старший гордился своим сыном и считал, что такую хватку он унаследовал именно от него. Правда Камал сумел серьёзно расширить дело, привлекая заёмные средства банков, чем раньше Алимов-старший пренебрегал. Начиная свою деятельность в девяностые годы, он пользовался для развития бизнеса средствами бандитского общака. Так что можно было понять, какие у него были устремления и возможности их реализации. Но, как говорится, за всё нужно платить. Лёгкие на первый взгляд деньги часто приводят к тяжёлым последствиям. И, как это ни печально, его криминальная деятельность привела его к такому неизбежному финалу.
В кабинет вплыла его секретарша Алина, изящным движением поставила перед начальником кофе и преданно заглянула в глаза:
— Что-то ещё?
Мужчина не обратил на неё никакого внимания. Её соблазнительные позы так и остались совершенно невостребованными. Он только буркнул, делая небрежный жест рукой:
— Нет, идите.
Быстро прихлёбывая кофе, Камал вновь ушёл в размышления…
Сегодня рано утром они встретились с Игорем на кухне, столкнувшись за ранним завтраком. Никого ещё не было — все спали. После того, как мужчины утолили голод, произошёл их разговор. Во всяком случае Игорь хотел этого, а Камал не возражал.
— Ну вот и расстаёмся… — произнёс Игорь с грустью.
— Удачи тебе дружище, — пожелал Камал.
— Хотелось бы и тебе пожелать того же.
— Да, конечно. И мне удача не помешает.
Игорь встал, походил немного около стола, потом подошёл к окну. Камал ждал его дальнейших слов, и друг наконец решился:
— Дружище, позволь мне дать тебе один совет…
— Игорь, ну какие советы. Ты ведь сегодня уезжаешь и надолго. Давай оставим все советы на потом, а лучше выпьем за твою экспедицию, — и он потянулся за бутылкой виски.
Игорь запрещающим жестом остановил его и сказал:
— Будь добр, выслушай меня. Виски оставь, сейчас не до спиртного.
— Ну, хорошо, только покороче.
Игорь начал, как в воду нырнул:
— Ты губишь свою жизнь и жизнь Сони. А ведь она любит тебя.
Камал поморщился, как от зубной боли.
— Ты всё сказал?..
— Нет-нет, не перебивай. То, что она беременна, ничего не меняет. Она очень тяжело перенесла твою мнимую смерть. Мы тогда очень беспокоились о её душевном здоровье. Но всё же она выдержала и устояла.
— Ну, конечно же, разве её может сломить чья-то смерть?! По-моему, только отсутствие рядом мужика станет для неё настоящей трагедией. Она — похотливая мартовская кошка! — разозлился Камал. — А кто будет рядом — ей всё равно, лишь бы мужик был. Не зря она так быстро переключилась на Дмитрия.
Этот момент в жизни Сони всегда возмущал его. Почему она не хранила ему верность?! Неужели её любовь так быстро прошла?! И была ли она вообще?!
— Да пойми ты, Камал, если она потеряет тебя снова, для неё это станет настоящей трагедией! Я вообще не понимаю, как эта хрупкая девочка ещё держится.
— Ну как-то держится. Сначала она потеряла меня — но быстро успокоилась, вышла замуж вновь, потеряла Дмитрия — и опять пережила, не моргнув глазом. Нечего о ней так уж беспокоиться!
Камал не мог понять, почему Сони все жалеют. А он?! Почему его никто не понимает?!
— Ты слепой, Камал. Ты не видишь, как Сони любит тебя! Порой я сомневаюсь, любит ли меня Наталья так же, как тебя — Сони.
— Ты преувеличиваешь, — отмахнулся Камал.
— Может быть, может быть… И всё же… береги свою любовь. Такое чувство даётся только раз в жизни и то не всем.
— Неужели? — съехидничал Камал.
Он всё же не послушался Игоря и плеснул себе виски в стакан. А ещё мысленно воздвигнул между ними стену. А Игорь продолжал стучаться в эту стену с упорством, достойным лучшего применения.
— Не вини её в грехе, которого она не совершала. Она не изменяла тебе. То, что она переспала с другим уже после твоей смерти — не считается грехом. Мало ли какие причины послужили тому. Может быть, ей было очень плохо, и она в своём безволии прислонилась к мужскому плечу и даже не поняла, как оказалась в его постели. Что ты её обвиняешь и так грубо отзываешься о ней? Никакая она не мартовская кошка! — Игорь даже не заметил, как начал размахивать руками от волнения. — Ты не видел её тогда, как видел её я. Больше недели она отказывалась от еды, узнав от твоей смерти, и я насильно посадил её на капельницы. Ты знаешь, и это я говорю тебе как врач, бывает так, что человека невозможно спасти, если он не хочет жить. У Сони была своего рода лихорадка: она дрожала, будто от холода, и при этом её кидало в жар от высокой температуры. Мы старались почаще колоть ей снотворное, чтобы снять состояние стресса. Слава Богу, произошёл какой-то перелом, и она пошла на поправку, только совсем перестала улыбаться. Все её утешали как могли. Камал, я прошу тебя, перестань мучить Сони. Она отстрадал своё. Постарайся с ней хоть как-то примириться. И ещё я подозреваю… что ты нуждаешься в этом больше, чем она. Потому что ты стал другим. Ты очень изменился. У тебя самого тайный недуг, который гложет тебя изнутри. Я же вижу…