Николай подошёл к Сони, поднял с пола шубу и потянулся к ней в желании поддержать, но женщина выставила вперёд руку в запрещающем жесте.
— Нет-нет, не нужно! — вскрикнула она. — Всё нормально… извини… Будь добр, иди домой. А мы сами тут как-нибудь разберёмся…
Николай, понурив голову, положил шубу на спинку кресла и с грустью произнёс:
— Хорошо. Если ты настаиваешь, я пойду.
Она даже не заметила его ухода — так тихо закрылась входная дверь. Женщина с трудом поднялась в свою комнату. Войдя внутрь, она с изумлением уставилась на громаднейший букет цветов, лежащий на кровати. И только сейчас она в своей памяти вычленила из потока гневных слов, брошенных ей Камалом, фразу о его желании сохранить их брак. Ведь он сегодня вернулся так рано, чтобы помириться с ней, а её просто не оказалось дома.
Это какой-то рок, в самом деле! Что ж ей так не везёт-то!
Вылетев пулей из своей спальни, она побежала в отдалённое крыло дома, держа путь в одну из гостевых комнат, где иногда в последнее время ночевал муж. Она толкнула дверь. Та была заперта изнутри на ключ. Сони безрезультатно стучала в дверь, умоляя Камала открыть ей. Но муж был глух к её просьбам. Женщина в отчаянии сползла вниз по двери и, оказавшись на полу, горько заплакала. Когда слёзы закончились, Сони с трудом поднялась и бледной тенью двинулась к себе в комнату.
На следующее утро они так и не увиделись. Сони спала, как убитая, а потом, мучимая головной болью, с трудом поднялась с постели. Хмурое утро за окном не добавляло радости. Когда она спустилась в столовую и увидела Джека, тот поведал ей о том, что Камал уже уехал. От него она узнала все подробности: её муж встал спозаранку, собрал чемоданы и уехал в очередную командировку. Обещал вернуться не раньше, чем через пару недель.
Отсутствовал Камал больше месяца. За это время он не звонил домой и не узнавал новости. Он всё время пытался разобраться в себе, в своих чувствах к жене и решал, что ему дальше делать. Этим он занимался одинокими вечерами в гостиничных номерах, сидя перед телевизором и бездумно переключая каналы, или уставившись в ноутбук, смотря международные новости. А ещё у него было много работы с предприятиями и поставщиками. Бесконечные звонки, переговоры — одним словом обычная жизнь занятого бизнесмена. Он очень сильно устал и поэтому ехал домой, надеясь, что там он отдохнёт от этой суеты, пообщается с сыном, а потом, может, и с женой как-то всё наладится…
Войдя в дом, на пороге он встретил своего старого слугу Джека и уже от него узнал о том, что в их семье случилось радостное событие — Сони родила ребёнка. То, чего он подспудно страшился все эти месяцы, свершилось. Камал выпустил свою поклажу из ослабевших рук и в отрешённом состоянии слушал говорливого Джека. Оказалось, что Сони родила девочку. К сожалению, роды оказались преждевременными, ребёнок родился крохотным и слабеньким — всего кило восемьсот. И сама Сони ещё не оправилась от тяжёлых родов.
Камал какое-то время, нахмурившись, слушал его, после чего, не проронив ни единого слова, отвернулся и пошёл на выход. Джек только и успел бросить ему вслед:
— Неужели ты даже не поднимешься к Сони?!
Ответом ему послужил звук тяжело хлопнувшей двери. Джек, открыв рот, в удивлении смотрел на него.
Камал стремительно покинул дом и сел за руль.
Что теперь делать? Куда ехать?
Он машинально завёл двигатель и бездумно ехал по городу, не зная, кому теперь излить свою боль и отчаяние.
А чего он ждал? Что беременность Сони рассосётся сама по себе, пока он будет отсутствовать? А теперь нужно принимать сложившееся положение вещей — новорождённый ребёнок теперь всегда будет стоять между ним и Сони. И этого уже не изменить…
Тут его взгляд отвлёкся на яркую неоновую вывеску ночного клуба, и Камал зарулил на стоянку увеселительного заведения.
Ночной клуб был битком набит. Тут можно было увидеть и компании бизнесменов, и отвязную золотую молодёжь, и каких-то субъектов, похожих на бандитов, и совершенно непонятных личностей, по виду наркоманов, разбитных женщин и явных проституток. Веселье было в самом разгаре. Вино лилось рекой, на танцполе выплясывали пьяные гости. По подиуму двигались полуголые танцовщицы в перьях и блёстках под улюлюканье и свист толпы. А когда стриптизёрши наклонялись ниже, призывно демонстрируя свои прелести, то пьяные посетители засовывали мятые купюры им в трусы.
Камал безразлично оглядел зал и медленно подошёл к свободному столику вдалеке от сцены. Мужчина заказал себе бутылку виски и вновь погрузился в раздумья…