— Черт побери, Оливия. Наблюдать за тем, как ты пытаешься сдержаться, доставляет извращенное удовольствие.
Его глаза закрыты, а тело дрожит. Мои соски напряжены, мышцы живота сводит от боли. Как обычно, я нахожусь меж двух огней. Хочу крикнуть, чтобы он толкнул меня через край, но в то же время желаю оттянуть неизбежное, сделать так, чтобы это мгновение длилось вечность, несмотря на сладкую пытку и головокружительное удовольствие.
— Миллер, — извиваюсь я, изгибая спину.
— Громче, — приказывает он, устремляясь вперед, но уже с меньшим напором, — черт возьми, скажи это громче, Оливия!
— Миллер! — выкрикиваю я, когда последний мощный толчок доводит меня до края.
Он издает низкий, сдавленный стон, берет себя в руки и возвращается к сдержанному, выверенному занятию любовью.
— Каждый раз, когда беру тебя, я надеюсь утолить желание. Но этого не происходит. Как только мы заканчиваем, я хочу тебя еще больше.
Он опускает мои ноги и опирается на руки, своим гибким телом заключая меня в ловушку. Я раздвигаю бедра еще шире, предоставляя ему лучший доступ, Миллер приближает лицо к моему, и мы ловим дыхание друг друга. Встречаемся взглядами, и движения его бедер медленно приближают нас к вершине удовольствия.
Зарываюсь руками ему в волосы и тяну за непослушные пряди, пока сжимаю мышцы вокруг члена.
— Черт, да! Повтори. — Его отчужденный вид и грубый тон подстегивают мою дерзость. Снова сжимаю его, когда Миллер твердой плотью касается моей самой сокровенной части. — О, чеерт.
Получаю невероятное наслаждение, когда вижу, как он опускает подбородок, и чувствую, как его тело содрогается от удовольствия. То, что я в силах сделать его настолько уязвимым в такие моменты, придает мне уверенности. Миллер открыт передо мной. Беззащитен. Уязвим и в то же время полон сил. Поднимаю бедра и наслаждаюсь, наблюдая, как он рассыпается надо мной вдребезги. Изо всех сил сжимаю его при каждом толчке. Черты его идеального лица искажаются, и я вижу в его пронзительных синих глазах лихорадочное возбуждение.
— Ты обезоружила меня, Оливия Тейлор. Вывернула наизнанку, черт побери. — Он переворачивается и сажает меня к себе на колени. — Давай, — тон у него резкий, полный отчаянного желания, — заставь меня кончить.
Когда мы неожиданно меняемся местами, Миллер проникает в меня еще глубже, из-за чего я слегка морщусь. Сильные руки обхватывают мои бедра, пальцами сжимая плоть. Будучи полностью в его власти, задерживаю дыхание, пытаясь приспособиться к внушительному размеру в новой позе.
— Двигайся, сладкая девочка, — он резко поднимает бедра, я вскрикиваю и хлопаю его по груди, — не медли!
Грубое восклицание подхлестывает меня, и я начинаю вращать бедрами, не обращая внимания на острую боль и концентрируясь лишь на сменяющих ее вспышках удовольствия. Он стонет и помогает, подаваясь мне навстречу. Я становлюсь все уверенней, видя, как он наблюдает за каждым моим движением, подталкивающим нас к краю.
— Я сейчас кончу, Оливия.
— Да! — выкрикиваю я и поднимаюсь, чтобы вновь опуститься. Грубо выругавшись, он ставит меня на четвереньки. Хватает за бедра и удовлетворенно рычит, врезаясь со всей силы. — О боже! Миллер!
— Ты чувствуешь меня, да, Ливи? Прими все, что я могу дать.
Еще несколько сильных толчков, и он бросает меня в бездну наслаждения. Падаю на ковер и содрогаюсь от нахлынувшего удовольствия. В полубессознательном состоянии ощущаю, как Миллер выходит из меня, продолжая сыпать проклятиями, и опускается сверху; переместив бедра, членом скользит между ягодиц, бормочет себе под нос, покусывает шею и вновь направляется к моему дрожащему центру. Я настолько восхитительно себя чувствую, что совсем не переживаю из-за того, что кончила раньше Миллера. Ощущаю равномерную пульсацию плоти, скользящей внутри, пока он неторопливо входит и выходит из меня. А потом он кончает, тихо ругаясь.
Открываю глаза, тяжело дыша, уставляюсь на кремовый мех ковра, и пытаюсь привести мысли в порядок.
— Ты не причинил мне вреда, — шепчу хриплым голосом. Знаю, что это будет первый вопрос, как только он переведет дыхание. Все чаще проявляется тот звериный облик, который Миллер скрывает от меня. Он все еще боготворит меня.