Снова смотрю на Дэнни, мои губы соблазнительно приоткрываются, и он наклоняется, медленно приближая ко мне свое лицо, пока наши губы не встречаются. В попытке удержать холодную уверенность, я закрываю глаза и вызываю образы Миллера. Трусливо и жалко, но только так я смогу пережить свои жестокие поступки. Губы Дэнни совсем не помогают достигнуть цели, на вкус и по ощущениям они совсем не похожи на губы Миллера, и все же я не отстраняюсь. Я позволяю ему целовать себя, держась только за понимание того, что это сделает с мужчиной, которого я люблю — с мужчиной, который, я знаю, любит меня, но он слишком труслив, чтобы за нас бороться.
— Ко мне, — бормочет Дэнни мне в губы, ладонью накрывая мои ягодицы. Я киваю, и он тут же берет меня за руку, выводя нас с террасы. Миллер Харт разбудил дремлющее безрассудство. Я доказала правоту Уильяма. Я дочь своей матери, и это осознание должно ломать меня, но единственное разрушение, которое я сама себе пророчу, это холодная реальность жизни без Миллера. Он смесь противоречий и сомнений, однако я хочу его и все, что идет с ним в комплекте.
Мы спускаемся по лестнице, я вслед за Дэнни, пока не достигаем первого этажа. Он проталкивается сквозь толпу, стремясь сбежать от скопления людей и найти уединение. А потом он замирает и поражает меня новым поцелуем, со вздохом урча мне в губы.
— Я могу сделать это еще пару раз, прежде чем мы смоемся отсюда, — говорит он, осторожно прижимаясь ко мне своим стояком.
Я не возражаю, преимущественно потому, что держусь за факт: прямо над нами камера, поэтому я обвиваю руками его широкие плечи и позволяю действовать по-своему, как бы говоря «меня все устраивает».
Оторвавшись от меня, он опять берет меня за руку и решительно идет вперед, остановившись уже через пару шагов. Правда, в этот раз он меня не целует.
— Прошу прощения, — говорит он, пытаясь обойти кого-то, только этот кто-то двигается вместе с ним. Я не вижу, кто там. Да мне и не нужно.
— Ты не уйдешь с девушкой. — От резкого голоса Тони я сутулюсь позади Дэнни, только это еще больше подпитывает мою решимость.
Дэнни оборачивается и смотрит на меня.
— Не обращай на него внимания, — говорю натянуто, толкая его в спину и побуждая идти.
— Кто он?
— Никто. — Я иду вперед, таща за собой сбитого с толку Дэнни. Тони не сможет меня остановить, и это еще больше сломает Миллера.
— Ливи, бросай свои игры, — меня останавливает раздраженный рык Тони.
— Кто сказал, что это игра? — спрашиваю резко.
— Я, — он делает шаг вперед и предупреждающе смотрит на растерянного Дэнни, который уже отпустил мою руку.
Дэнни смеется:
— Ладно, понятия не имею, что здесь происходит, но я в этом не участвую. — Он уходит, пока мы с Тони пялимся друг на друга.
— Умный парнишка.
— С чего ты так беспокоишься?
— Я не беспокоюсь.
— Тогда зачем было вмешиваться?
— Потому что ты попадешь в неприятности.
— Найду кого-нибудь другого, — выплевываю, проходя мимо него, на ватных ногах возвращаюсь к бару. — Шампанское, — заказываю, проталкиваясь вперед. С другой стороны барной стойки передо мной появляется Тони, отталкивая бармена, готового меня обслужить.
— Тебе больше не продадут алкоголя.
Стискиваю зубы:
— Почему бы тебе не заняться своими делами?
Он нависает над стойкой, так же стиснув зубы:
— Если бы осознавала вред, который наносишь, ты бы прекратила свое дерьмо, милая.
Я? Вред? Моя злость ступает на опасную территорию. Если раньше я была полна решимости, то теперь это настоящая, необузданная ярость.
— Это человек меня уничтожил!
— Он связан по рукам и ногам, Ливи! — орет Тони так, что я вздрагиваю. — И, несмотря на то, что вы там с ним когда-либо думали, ты не сможешь его освободить.
— От чего? — мне не нравится решимость в голосе Тони или взгляд на его круглом лице. Он говорит слишком уверенно.
— От невидимых цепей, — говорит он почти шепотом, но я отчетливо слышу его даже сквозь грохочущую музыку и людскую болтовню. Горло начинает сжиматься. Я не могу дышать. Тони смотрит, как я перевариваю его заявление, вероятно, спрашивая себя, что же я об этом думаю. Я не понимаю. Он говорит загадками. Он намекает на то, что Миллер бессилен — слаб. Это неправда. Он очень сильный, физически и морально. Я испытала на себе и то, и другое.
Я молчу — в голове бардак, меня всю трясет, я не знаю, что делать дальше. Сокрушенная и во мраке, чертовы глаза от бессилия начинают наполняться слезами.
— Иди домой, Ливи. Возвращайся в свою жизнь и забудь, что когда-то была знакома с Миллером Хартом.