Хмурю брови:
— Часы?
Он улыбается и, поднеся мою руку к своим губам, ласково ее целует.
— В общепринятом смысле, это подарок в честь выхода на пенсию.
— В самом деле?
— Да, забавно, не находишь? Кто-то, кому больше нет необходимости следить за временем, получает часы.
Усмехаюсь вместе с Уильямом, чувствуя между нами связь.
— Довольно иронично.
— В большей степени.
Еще более иронично то, что мы смеемся над этим сразу после того, как он мне сообщил о такой трагической смерти своего дяди.
— Сожалею насчет твоего дяди.
Уильям фырчит с сарказмом.
— Не стоит. Он получил то, что заслужил. Собаке собачья смерть. Разве не так говорится?
Не знаю. Так? Мой мозг и так пресыщен слишком яркой информацией. Обдумываю все сказанное мной, и все же понимание сбивает с ног.
— Твой дядя был аморальным ублюдком?
— Да, — он снова усмехается, вытирая под глазами. — Он был аморальным ублюдком. Все изменилось, как только я перешел к делам. Я могу быть опасным, когда мне необходимо, но бесчестным я не был никогда. Я ввел новые правила, отобрал девочек и очистил клиентскую базу от мудаков, насколько это было возможно. Я был молод, со свежим взглядом, и это сработало. Я заработал гораздо больше уважения, чем когда-либо получал мой дядя. Те, кто хотел остаться и получать свое, придерживались моих правил. Те, кому изменения не нравились, ушли и продолжили быть аморальными ублюдками. Я нажил много врагов, но даже в том возрасте не вел себя легкомысленно.
— Ты убивал? — выпаливаю, не подумав, и быстро получаю шокированный взгляд серых глаз. Я почти извиняюсь за такую глупость, но осторожность, появляющаяся в глазах Уильяма, говорит мне, что вопрос не был таким уж глупым. Он убивал.
— Неуместный вопрос, тебе не кажется?
Нет, мне не кажется, но предупреждение в его глазах останавливает меня от такого ответа. Если бы он не забирал чью-то жизнь, уверена, он бы поставил меня на место.
— Мне жаль.
— Не стоит, — он тянется и костяшками пальцев проводит по моей щеке. — Не надо пачкать этой грязью твою прекрасную головку.
— Слишком поздно, — шепчу я, от чего его осторожные прикосновения замирают. — Но мы говорим не обо мне и моих решениях. Что случилось дальше?
Передвинувшись, Уильям берет обе мои руки и поворачивается ко мне лицом.
— Были ухаживания.
— Вы встречались?
— Да, если угодно.
Улыбаюсь, вспомнив, как Нан использовала это же слово.
— И?
— Все было насыщенным. Грейси, несмотря на юный возраст и отсутствие опыта, находила в себе все больше и готова была себя отдавать. Отдавать мне. Это пробуждало во мне неизведанный голод. Голод по ней.
— Ты влюбился.
— Думаю, это случилось мгновенно, — черты его лица снова омрачаются грустью, взгляд падает на колени. — Я провел всего месяц, поглощенный диким желанием твоей мамы. А потом ударила действительность, и мы с Грейси вдруг стали невозможной комбинацией.
Я знаю точно, что он чувствовал, и что бы нас ни связывало, оно стало чуточку сильнее.
— Что случилось?
— Я отвлекся, и за это заплатила одна из моих девочек.
Ахаю и убираю руку.
Он трет лоб, вновь испытывая боль:
— Нужно было устранять последствия. Мои враги стали бы рыться в той ситуации, как свиньи в апельсинах.
— Поэтому ты порвал с ней.
— Пытался. Долгое, долгое время. Грейси была зависимой, и сама только мысль, что она проведет день без меня, растворяющегося в ней, была недопустимой. В любом случае, она знала, как меня одурачить, как бесчестно пользоваться своей дерзостью и телом. Я был привязан к ней, — Уильям расслабляется, прислонившись к спинке скамьи, и оглядывает площадь, мыслями уплывая куда-то далеко и беспокойно. — Я продолжал держать все о нас в секрете. Она бы стала мишенью.
— Причиной того, что вы перестали быть вместе, послужило не только твое обязательство перед девочками, верно? — мне не нужно подтверждение.
— Нет, не только. Если бы я позволил раскрыть свои чувства к этой женщине, она бы стала, как красный флаг. Я мог бы с таким же успехом преподнести ее на блюдечке.
— Только это, в любом случае, случилось, — напоминаю ему. Он прогнал ее, позволил попасть в руки аморального ублюдка.
— После нескольких травмирующих лет, да, случилось. Я всегда надеялся, что тебя будет достаточно, чтобы удержать ее подальше.
Фыркаю, раздраженная очередным напоминанием того, что я явилась недостаточным стимулом для мамы.
— Мы все знаем, чем это для тебя обернулось, — отвечаю язвительно. — Прости, что разочаровала.
— Достаточно!
— Как так получилось, что она забеременела от другого мужчины? — спрашиваю, игнорируя его злобу в ответ на мое откровение. — Ей было девятнадцать, когда появилась я. Не такой уж долгий срок после вашей встречи.