— Мы пройдемся.
— Куда?
Сутулю плечи. Будет непросто.
— Это предполагает расслабление. Что-то неторопливое и приятное.
— Я могу найти способы, доставляющие гораздо больше удовольствия, Оливия, и ни один из них не подразумевает, что ты будешь на публике. — Он абсолютно серьезен, и я чувствую давление между ног, когда он в который раз бросает взгляд на окружающих.
— Ты когда-нибудь прогуливался? — спрашиваю.
Он быстро обращает ко мне свой пытливый взгляд:
— Я перемещаюсь из точки А в точку Б.
— Ты никогда просто не наслаждался великолепием Лондона? — Я поражена тем, что кто-то может жить в таком великолепно-величественном городе и не погрузиться в его историю. Бардак.
— Ты одно из самых милых великолепий этого города, и я бы с радостью тобой сейчас насладился, — он смотрит на меня задумчиво, и я знаю, что будет дальше. Усиливающееся давление между ног верный тому признак, так же как и блеск желания в его глазах, следующий за ленивым взмахом ресниц. — Но я не смогу насладиться тобой как следует здесь, так ведь?
— Нет, — отвечаю быстро и решительно, пока эти синие глаза окончательно меня не затянули. Он не горит желанием гулять, но я хочу. Меня всю трясет, страсть моего тела вибрациями расходится по открытому воздуху вокруг нас, но я хочу получить удовольствие с Миллером другим способом. — Как же твои картины?
— Что с ними?
— Ты должен ценить красоту тех вещей, которые рисуешь, в противном случае ты бы не стал их рисовать. — Упускаю тот факт, что они могли бы быть еще красивее, если бы рисунки были четкими.
Он равнодушно пожимает плечами и оглядывается вокруг нас, теперь это уже на самом деле раздражает.
— Я вижу то, что меня восхищает, делаю снимок, а потом просто рисую.
— Вот так просто?
— Да, — он не смотрит на меня.
— Не думаешь, что было бы гораздо полезнее рисовать с натуры?
— Не вижу в этом нужды.
Устало вздохнув, перекидываю сумку через плечо. Я все еще не получила его целиком, не считая того, что постоянно себя в этом убеждаю. Дурачу сама себя.
— Готов?
Ответом мне служит рука на моем затылке и подталкивание вперед, но я замираю и выкручиваюсь. А потом я одариваю его презрительным взглядом, он же смотрит на меня с явным замешательством на красивом лице.
— Что такое?
— Ты не поведешь меня по Лондону за шею.
— Почему это? — Он и правда растерян. — Мне нравится такой близкий контакт. Был уверен, что и тебе тоже.
— Нравится, — соглашаюсь я. Тепло его ладони на моем затылке всегда приносит желанный покой. Только не во время прогулки по Лондону. — Держи меня за руку.
Представить себе не могу, чтобы Миллер когда-нибудь вот так просто держал женщину за руку, нарисовать это себе в голове тоже не получается. Он вел меня за руку в нескольких случаях, но все было целенаправленным — притащить меня в нужное ему место, это никогда не было расслабленно и любяще.
Он невероятно долго размышляет над моей просьбой, и, в конце концов, нахмурив брови, принимает мое предложение.
— Бу! — кричу с улыбкой, а он вздрагивает и едва заметно отшатывается, но быстро приходит в себя и не спеша поднимает на меня совсем невеселый взгляд синих глаз. Улыбаюсь. — Я не кусаюсь.
Могу сказать, что сейчас он на грани бешенства, хотя мне не показывает ничего, кроме холодного безразличия. Как бы то ни было, оно не влияет на мою улыбку. Я, собственно, смеюсь.
— Дерзкая девчонка, — говорит он просто, сильнее сжимая мою руку, отказывается шутить со мной, направляясь вперед.
Я иду вместе с ним, меняя положение руки во время нашей прогулки вниз по улице так, что наши пальцы переплетаются. Удерживаю взгляд перед собой, только украдкой позволив себе взглянуть на Миллера. Нет нужды смотреть, и все же я вижу, как он рассматривает наши руки, чувствую, как напрягаются его ладони, пока он привыкает к ощущениям. Он и правда никогда прежде не держал вот так девушку за руку, эта мысль приносит мне удовлетворение, а еще размывает ощущения того колоссального тепла, которое я испытываю, когда его рука накрывает мой затылок. Он так держит всех женщин? По их венам тоже бежит тепло, когда он так делает? Они закрывают глаза и едва заметно наклоняют голову, впитывая ощущения и получая удовольствие? От всех этих вопросов моя рука сжимается в его руке, и я смотрю на него, вижу только интенсивный взгляд на его лице и понимаю, насколько некомфортно ему от такой нашей связи. Он твердый, как доска, рука то и дело вжимается в мою, а выражение лица близко к интригующему.
— Ты в порядке? — спрашиваю тихо, когда мы поворачиваем на Бери Стрит10