-Ладно, по домам... - пробормотал Лезин, когда мы выходили из кафе. - Кому в какую сторону?
-Мы на остановку, - проговорили Миша и Кристина.
-А, ну, да. Вы же соседи... - с усмешкой ответил Вик, провожая их взглядом. - Удачи вам! До завтра!
Те на прощание помахали, а потом скрылись за поворотом. После Виктор обернулся к нам, ожидая, что ответим мы.
-Если есть какие-нибудь проблемы, то мы можем вас проводить. - совершенно спокойно, я бы даже сказала по-джентльменски, проговорил Вик.
Если бы не та исповедь Лезина в кафе, я бы ещё согласилась, но сейчас мне было очень стыдно. Сама не знала почему, но очень неприятно становилось только от одной мысли о том, что я доставила человеку столько неудобств. И ведь, в самом деле, Виктор человек не такой уж и плохой. Не спорю, у него характер не из лучших, но и у него есть хорошие черты и, если уж на то пошло, то он такой же человек, как и я, ему тоже может быть неприятно, больно и неловко.
Поэтому я и застыла каменным изваянием, не зная, как бы повежливее отказаться (а главное - как обосновать отказ?!).
-Да все в порядке, - Рина меня хлопнула по плечу, заставляя очнуться от ступора. - Мы живем в одной стороне. Я её доведу.
"Рина, солнце мое, друг мой лучший!!!" - мне даже показалось, что мир вокруг стал светлей...
Лезин, судя по спокойному лицу, ничего подозрительного в моем поведении не заметил, а потому просто кивнул, прощаясь.
-Тогда до завтра!
Итак, мы разошлись в противоположные стороны: вверх по улице, в сторону центра, пошли Андрей и Вик, вниз, в сторону Нового района, - я и Рина.
Какое-то время мы шли молча, ни о чем друг друга не спрашивая, но я буквально кожей ощущала, что мою подругу разбирает любопытство и что она вот-вот начнет меня пытать вопросами, но самое страшное было то, что я не могла понять, что же так взволновало её?!
И тут, когда я уже не знала, что и думать, Рина встала как вкопанная, заставляя и меня невольно остановиться. На мгновение она оглянулась назад, я проследила за её взглядом: он был обращен к двум почти исчезнувшем в толпе фигурам, принадлежащим Вику и его другу, и лишь когда они растворились в гуще прохожих, моя подруга задала-таки свой вопрос:
-А теперь признавайся, партизан, каким макаром тебя угораздило стать парнем в игре?
Глава 20
Другой бы человек на моем месте начал бы отпираться, сказал бы, в крайнем случае, что подруга обозналась. С кем не бывает? Но я по природе такой человек, которого если внезапно о чем-то спросить, то тут же ответит на вопрос.
-Я не виновата! - пискнула я, невольно вжимая голову в плечи. - Это все ваша игра дурацкая виновата!
Глаза Рины сначала удивленно округлились, а потом девушка громко расхохоталась, от смеха у неё невольно выступили слезы.
-Ох, Настя, Настя... - сказано это было таким тоном, будто она уже давным-давно смирилась со всеми моими дурачествами и казусами, преследовавшими меня с незапамятных времен (иначе какая бы нелегкая меня привела в игру?). - Я уж и не знаю, плакать или смеяться!
От её слов я надулась как мышь на крупу: ведь Рина была права, и ведь обижаться на неё за это не стоило.
-Смейся, смейся... - бурчала я, поежившись, взглядом я уставилась в землю, словно хотела там что-то разглядеть. - Знаешь, как меня каждый раз в холодный пот бросает, когда я случайно оговариваюсь?! Думаю, заметят или нет? Пару раз на меня смотрели как на ненормальную! Но оно и понятно: какой же ещё парень будет говорить о себе в женском поле?!
Меня успокаивающе погладили по голове, чтобы я не злилась. В носу засвербило, а в глазах защипало. Захотелось разреветься и выговориться, рассказать о том, как меня достал Виктор со своими садистскими набегами на мои несчастные уши, как я хочу не блуждать во враждебной пустыне, где на каждом шагу может поджидать либо червяк-людоед, либо компания отмороженных "героев", что я хочу вернуться обратно в мирную локацию к ребятам из нашего отряда... И как я хочу, чтобы мне вернули в игре мой настоящий пол!
Хотелось излить свои треволнения в виде одного огромного монолога, в котором бы я передала бы все свои злоключения... Но, посмотрев в глаза подруги, я поняла, что говорить ей ничего этого не надо. Она и так все поняла.
И поэтому я позорно разревелась. От всего пережитого в виртуальном мире. Рина, за что ей нужно присудить звания героя, терпеливо меня успокаивала, не прерывала мой рев и просто ждала, когда я успокоюсь.
-А, а как ты догадалась, что я - это Цуёси? - шмыгая носом, проговорила я, успокоившись. - Или уже все ребята в курсе, один только Вик такой недогадливый?
Моя подруга весело фыркнула.
-Уж поверь мне, если уж кто из нашей компании и понял, кто же стоял за всеми теми безобразиями, то только я. - с усмешкой ответила девушка, дергая меня за рукав. Я пошла следом. Мы медленно стали идти вниз по улице. - Просто они тебя не знают так хорошо, как я. Пообщались бы они с тобой столько же времени, сколько и я, то быстро бы прочитали все твои мысли и переживания у тебя на лице, сложили бы дважды два и поняли, кто ж в "Новом Герое" скрывается за ником Цу.
Её слова меня немного успокоили, словно стальной обруч, до этого крепко сжавший ребра, ослаб. Облегченно выдохнув, я воодушевилась: ещё не все потеряно!
-Но на твоем месте, я бы была осторожнее с Виктором, - тут же спустила меня с небес на землю подруга. - Он, конечно, не гений вроде Эйнштейна, но котелок, как говорится, у него плево варит - если не будешь осторожной, быстро раскусит, а с учетом его отзывов о твоей персоне, сомневаюсь, что ты окажешься в теплых дружеских объятиях.
-Ага, скорее удушающих... - бурчала я себе под нос, так и представляя, какую страшную расправу мне устроит Вик: сто раз пожалею о том, что сразу не сдалась без боя. - Если он узнает, что я - причина всех его неудобств, то либо придушит, либо оторвет уши...
Последнее заявление заставило Рину недоуменно поднять брови, явно не понимая, с чего бы это парню сдались мои ухи.
-Причем здесь уши?!
-Просто ему нравится их откручивать. Привычка, говорит...Развилась на фоне нервного срыва.
Рина расхохоталась и похлопала меня по спине, мол, ничего страшного. Прорвемся.
И мы пошли дальше, обсуждая план дальнейших действий.
А тем временем в сотне метрах от них, удаляясь все дальше и дальше вверх по улице, разговаривали по душам Андрей и Вик. У последнего настроение опустилось с "обычного зловредного" до "мрачно-язвительного", а проявлялось оно в том, что юноша стремился всем, особенно ближнему своему, сказать какую-нибудь гадость. Правда, весь запас словесного яда Виктор уже исчерпал во время душевных излияний насчет одного надоедливого эльфа, но весь вид парня: нахмуренные брови, поджатые губы и какой-то застывший взгляд - говорил, что Лезин ещё не успокоился.
-Может, прекратишь источать ауру несостоявшегося убийцы-маньяка? - спокойно, даже чуточку равнодушно предложил Дрон, даже не оглядываясь на друга, прекрасно знал, что там увидит: злые и обиженные глаза. - А то как бы наши доблестные служители правоохранительных органов не решили-таки взяться за свою работу при виде твоего лица: так сказать, пресечь преступление ещё в зародыше.
-Тебе легко сказать! - огрызнулся Вик. Но Андрей опять-таки не придал этом значения.
-Тогда прекрати скулить, что жизнь тебя обидела.
-Я не скулю!
-И почему же тогда у тебя такая разобиженная моська? - с иронией поинтересовался у него друг. - Или это новый способ высказать свое счастье от предстоящих приключений?
Сначала Виктор хотел что-то сказать, но, глубоко вздохнув, отмахнулся. Решил смолчать, не отвечать на эту колкость. В этом не было смысла. Но кое-что заставило Лезина насторожиться.
-К чему ты говоришь о приключениях? - юноша знал, что Андрей что-то просто так не говорит. У парня за то время, что он пробыл анимешником, выработалась какая-то особая система мышления: если и говорит какое-то красивое словцо, то отнюдь не для того, чтобы покрасоваться.