— Рассказывай дальше.
Мы с Шурой облегченно выдохнули и на радостях тоже пропустили по рюмочке.
— Я фотографировала всех, кто был на похоронах. Видела там и Лысого. Зачем им понадобилась такая съемка — ума не приложу.
— Может, чтобы понять, кто искренне переживает, а кто лишь притворяется? — предположил Шура, уминая шпроты из банки. — Узнать, кто враг, а кто нет.
— Ерунда, — поморщился босс. — Скорее всего они кого-то ищут. Но это Бог с ним, для нас не это сейчас главное. Что было дальше, Мария?
— Дальше мы вышли с Мишей с кладбища, он посадил меня в машину, а сам на минутку отлучился. Как выяснилось позже, за эту минутку он успел меня продать Лысому со всеми потрохами, включая камеру и штатив…
— Вот гад какой! — покачал головой Шура. — А вроде с виду такой вежливый, обходительный.
— Душа у него черная, — проскрежетал зубами Родион.
— Затем он вернулся, — заговорила я снова, — и предложил мне, под пустым предлогом, пересесть в другую машину. Понятно, я ни ухом ни рылом, как последняя идиотка, взяла аппаратуру и поперлась прямо зверю в пасть, то бишь в зеленый «БМВ», где сидели люди Лысого. Но я-то об этом не знала! — воскликнула я, словно оправдываясь. — Чего вы на меня так смотрите? Я ж не нарочно…
— Продолжай, — просипел босс.
— Ну села я, — продолжала я уныло, — мы поехали. Я еще успела увидеть Мишу, когда тот от Лысого деньги получал, и еще подумала: «Вот ведь сволочь какая!» А потом мне врезали чем-то по затылку, и я отключилась. Очнулась уже в притоне Лысого.
— Чисто работают, — уважительно пробормотал босс.
— Не то слово, — поддержал его фотограф. — По себе знаю.
— Ну а потом все было точно так, как рассказывал Шура. — Я печально вздохнула. — Только мне пришлось находиться по другую сторону объектива. Они меня раздели, связали, заткнули рот, и Лысый, пообещав отправить мои глаза по почте моим родителям, убедил меня немного попозировать перед камерой… Не знаю, правда, как они узнают адрес моих родителей…
— Подожди, — удивленно остановил меня Родион, — о каких родителях ты говоришь? Ты ведь круглая сирота?
Мне вдруг стало ужасно стыдно за свою болтливость, я сконфузилась и потянулась за бутылкой.
— Э, нет, милая, — босс отставил бутылку подальше, — сначала объясни мне все. Что ты еще выкинула на этот раз?
— Ну, просто, когда мы ехали на кладбище, Миша стал расспрашивать меня о моей семье, о жизни и прочее. Я сказала ему, что у меня родители дипломаты, что жених тоже дипломат, что, кроме него, мне никто не нужен и так далее. Обычный треп, босс, ничего серьезного.
— Подожди, — босс задумался. — Я пытаюсь понять, может ли это как-то быть связано с тем, что с тобой произошло, или это простое совпадение?
— Совпадение, Родион, — уверенно заявил Шура. — Я же говорил, что они фотографируют очень хорошеньких девиц. А Мария — более чем хорошенькая. Для них это просто лакомый кусочек. К тому же, я уверен, она очень фотогенична.
— Ладно, все равно сейчас ничего не поймем, — вздохнул босс. — Валяй дальше.
— А чего дальше? — Мой голос стал совсем тихим. — Дальше была съемка…
За столом наступила тишина. Каждый думал о своем. Я — о том, как преподнести им то, что со мной произошло, но так, чтобы меня не начали презирать. Наконец босс поднял голову и, не глядя на меня, осторожно спросил:
— Ты имеешь в виду, э-э-э… как бы это сказать, ну… полномасштабная была съемка?
— Ну что вы, босс, конечно, нет! — всплеснула я руками. — За кого вы меня принимаете? Эти ублюдки очень спешили на поминки и откопали какого-то пожилого любителя…
— Откуда ты знаешь, что он любитель? — ревниво встрял Шура.
— Ну-у, Шура, мы же с вами профессионалы, — по-свойски протянула я, — нам ли этого не понять.
— Совсем обнаглела, — пробормотал тот, утыкая вилку в банку с кальмарами.
— Так вот, поэтому, когда я заявила, что согласна на все, кроме непосредственного контакта, они быстро согласились. В результате тот татуированный самец только прыгал вокруг меня, но не дотрагивался. Я осталась чистой и непорочной, как пресвятая дева Мария.