— Ты лучше скажи, я запомню.
— Тогда уж и мой запоминай, — сказала Вика.
— И мой, — пискнула Юля.
Они назвали свои телефоны, я уложила их на отдельную полочку в памяти, и почти сразу после этого дверь отворилась и вошел Иван Иваныч. Он был одет в светлое трико и синюю спортивную майку, его огромный живот вздувался, как абажур. Лицо его было очень серьезным. Мы испуганно поднялись.
— Ну что, шлюхи, как настроение?
Видимо, ему доставляло особое садистское удовольствие называть порядочных девушек шлюхами. Произносил он это слово с презрением и удовольствием, чтобы, наверное, еще больше унизить и без того униженных девчонок и почувствовать себя хозяином жизни. Жирный ублюдок.
— Нормально, — улыбнулась Ирина. — А у вас?
— Наше настроение вас не касается, — мрачно бросил он. — Раздевайтесь — и идите в сауну. Это дальше по коридору, вниз по лестнице, справа увидите деревянную дверь. И учтите, у меня очень важные гости, чтобы все было на высшем уровне, вы должны выполнять их малейшие желания, не ломаться и улыбаться, как учили. Все всем ясно?
— Чего уж там, не первый же раз, — ответила Вика.
— А тебе, целка? — Он уставился на меня. — Готова стать женщиной?
От его колючего взгляда мне вдруг стало холодно, я поежилась и как можно приветливее произнесла:
— Готова.
— Смотри мне, потаскуха. Я тебя специально приготовил в качестве сюрприза для моего лучшего друга. Не подведи, а то изуродую.
И, развернув свое тучное тело на сто восемьдесят градусов, вышел из комнаты. Подружки по несчастью тоскливо посмотрели на меня.
— Ну и что теперь будешь делать? — спросила Вика. — Он ведь не шутит — тебя порежут…
— Не знаю, девочки, — прошептала я, чувствуя, как страх подкатывает к горлу.
— У тебя правда месячные? — вмешалась Ирина. — А то они и проверить могут, они такие. А за обман и кипятком ошпарят. У нас одну уже ошпарили, так до сих пор в больнице лежит, кожу наращивает.
— Нет у меня никаких дел — все для отвода глаз только. Боже, ну я и влипла!
— Это не ты влипла, а мы влипли! — со злостью встряла Юля. — Еще и кинокамеры эти…
— Увянь, Юлька, — бросила Ирина, задумчиво глядя на меня. — Это дело нужно обмозговать. Значит, говоришь, нужно снять их голыми?
— Угу…
— Тогда сделаем так: мы все войдем туда в трусиках, а когда те начнут вопить, разденемся. Ты положишь свою пуговицу в общей куче как-нибудь так, чтобы все было видно, и никто ничего не заметит. Ну а потом тебе все же придется поработать…
— Но я еще девочка! — всхлипнула я.
— Шутишь? — Ирина недоверчиво заглянула мне в глаза.
— Какие уж тут шутки.
— Зачем же твое начальство такую сюда прислало? — удивилась Вика. — У вас там что, нехватка полноценных женщин? Возьмите меня на работу — я уже согласна.
— Это вы у моего босса лучше спросите. Кстати, он нас сейчас видит и слышит.
— Ого, это здорово! — обрадовалась Вика и, приблизив лицо к пуговице на моем платье, приветливо помахала ручкой. — Привет российским спецслужбам! Как я выгляжу, ничего, а?
— Перестань, — поморщилась Ирина. — Слушай, Мария, ты меня извини, но тебе все же придется под кого-то лечь — иначе они озвереют и нам всем не поздоровится. А ты так вообще можешь отсюда не выйти. Мы ведь для них не люди, а так, букашки, резиновые куклы, грязь, рабыни. А хозяева не любят, когда рабы делают что-то не так. Смирись, солнышко.
От мысли, что мне таки придется потерять свою драгоценную девственность с незнакомым потным и вонючим мужиком, меня затошнило, голова закружилась, я покачнулась и чуть не упала.
— Крепись, Машуля, — Ира поддержала меня за руку. — Я понимаю, что это неприятно, но деваться некуда — ты сама сюда пришла, тебя никто не звал.
— И потом, ты же не хочешь остаться старой девой? — ехидно вставила Юля. — Когда-нибудь это все равно произойдет, так что расслабься.
— Да, она права, — усмехнулась Вика. — Расслабься, а потом сдерешь со своего босса лишние бабки за травму на производстве.
— Ладно, хватит трепаться, — Ирина начала раздеваться. — Чем быстрее начнем, тем быстрее они кончат.
Приготовившись к самому худшему, чувствуя дрожь во всем теле, я начала стаскивать с себя платье. В голове моей звучал похоронный марш…
Все получилось именно так, как предсказывала Ирина. Только мы вошли в предбанник, где за круглым, уставленным бутылками и блюдами с закуской столом сидели пятеро голых пожилых мужиков, один из них сразу же удивленно воскликнул: