— Да ладно, чего уж там, — скромно улыбнулся наш герой. — Страшно, конечно, было, но я справился. Это находится в Бескудникове. Я теперь туда с закрытыми глазами попасть могу.
— Ну вы даете! — восхитилась я. — Мне бы и в голову такое не пришло.
— А мне вот пришло, — сказал босс, приглаживая кудрявую шевелюру. — Так что сейчас я позвоню, вызову группу захвата, и поедем на место. Ты, Мария, будешь главным свидетелем обвинения.
— Опять я?! Да сколько ж можно, босс?! У меня голова раскалывается!
— Потерпишь, — Родион был невозмутим. — Не можем же мы приехать туда и просто так, за здорово живешь, всех арестовать? А когда они увидят тебя, то все сразу поймут и даже сопротивляться не будут. Ты напишешь заявление, что тебя похитили и заставили сниматься в непотребном виде. На основании этого заявления мои друзья на Петровке получат ордер на задержание и обыск, и с этой бумагой мы отправимся в Бескудниково.
— Да зачем все эти формальности? — нетерпеливо воскликнул Шура. — Только время потеряем! Я уверен, что они начнут там стрелять, и этого будет выше крыши, чтобы всех их повязать.
— Нет, Шура, так нельзя, — серьезно проговорил босс. — Все нужно делать по закону — я иначе не могу.
— Это ты-то не можешь? — хмыкнул Шура. — А кто только что собирался шантажировать членов правительства?
— Ну, когда дело касается интересов государства, я готов преступить черту, — проворчал босс, отводя глаза в сторону. — Ладно, время не ждет. Поехали на Петровку. Шура, возьми с собой все отснятые материалы, а то еще воры заберутся, как к тебе в квартиру, и останемся с носом.
…Не прошло и полутора часов, как мы, в сопровождении группы захвата из семи человек, подъехали к знакомому кирпичному дому. У подъезда стояли темно-синий «Ауди» и зеленый «БМВ». Двое наших молодцов в защитной форме и черных масках тут же отправились на крышу, чтобы попасть на балкон, а остальные незаметно проскользнули в подъезд, поднялись на пятый этаж и застыли у стены с оружием на изготовку. Мыс Родионом и Шурой, не скрываясь, подошли к двери, они встали сбоку, а я позвонила. Послышались шаги, кто-то посмотрел на меня в глазок и удалился. Через несколько секунд подошел еще кто-то, долго пялился на меня и наконец спросил голосом Лысого:
— Какого черта, Мария? Что ты здесь делаешь?
— Меня прислал Иван Иваныч, — громко ответила я. — Он просил передать, что…
— Подожди, не ори на весь подъезд, сейчас открою!
Загремели замки, дверь распахнулась, и я увидела Лысуна в домашнем халате и тапочках на босу ногу.
— Заходи же быстрее! — Он нервно скосил глаза по сторонам, но ничего не заметил. За ним стояли еще двое головорезов в спортивных костюмах и выжидающе смотрели на меня.
— Как скажете.
Отвесив ему прямой удар кулаком в лоб, от чего Лысый, закатив глаза, рухнул навзничь, я вошла в квартиру. За мной следом, оттолкнув меня в сторону, вломились ребята в черных масках и закричали:
— Всем на пол!!! Бросайте оружие! Руки за головы! Вы окружены!
Стоявшие в коридоре двое бандитов мгновенно нырнули в ближайшую комнату и захлопнули за собой дверь. Из других комнат раздались выстрелы, и началась настоящая кутерьма. Все бегали, кричали, матерились, стреляли, а мы втроем стояли на площадке, курили и ждали результатов. Лысый по-прежнему лежал без движения у двери. Через пять минут операция по захвату преступной шайки была завершена. Арестовали шестерых человек во главе с пришедшим к тому времени в себя Лысуном. Двое преступников были убиты во время перестрелки. Мне даже обидно стало, что вот так просто взяли и расправились с бандой, которая три года портила жизнь нормальным людям, терроризируя их свободу и достоинство. Да, главное — знать, куда бить. Не приди к нам Шура с похмелья, все эти бесчинства продолжались бы еще Бог знает сколько времени.
Пятерых увели вниз, трупы вынесли на носилках, а Лысого, закованного в наручники, отдали на растерзание Родиону. Он сидел на краю той самой кровати с балдахином, в халате и тапочках, униженный, с кривой усмешкой на губах, и тоскливо смотрел в окно. Босс сел перед ним на пуфик, а мы с Шурой остались стоять.
— Вот видите, гражданин Науменко, — заговорил босс, разглядывая его паспорт, — что бывает, если один раз не дать человеку прикурить. Дали бы мне тогда зажигалку, я бы не обиделся и не устроил здесь всю эту чехарду. А теперь вот придется вам отвечать за свои поступки.