— Я тебя еще в кабаке раскусил, падла, — не поворачиваясь, процедил Лысый. — Сразу понял, что ты мент поганый.
— А вот и не угадали, я вовсе не мент. Я — частный сыщик. Можете называть меня Родионом.
Лысый повернулся и с ненавистью посмотрел на Шуру.
— Чего ты на меня пялишься, гнида? — спросил он презрительно. — Жалко, не застали мы тебя тогда дома, а то бы пялился ты сейчас на том свете на своего Господа. Надо было тебя сразу прикончить.
Шура благоразумно промолчал. Лысый перевел взгляд на меня.
— А ты, сучка, не боишься, что папочка с мамочкой работу потеряют?
— Я круглая сирота, к сожалению, — вздохнула я. — Нет у меня ни папы, ни мамы, ни жениха, и вообще, я тоже частный сыщик. Мне очень жаль, Лысун…
Бедняга весь позеленел, затрясся, заскрипел зубами, и стоявшие рядом двое спецназовцев еле удержали его на месте, так ему захотелось на меня прыгнуть.
— Суки! Падлы! Рвань поганая! Всех вас достану! — визжал он, извиваясь в крепких руках бойцов.
— Хватит, Науменко! — резко оборвал его босс. — Скажите, где ваш архив, и это зачтется вам на суде.
— А вот хрен тебе, ищейка, ха-ха-ха! — Лысый истерично захохотал. — Нет у меня никакого архива, и не было никогда, понял?! Это мое богатство, мой капитал, ясно?! Я отсижу, выйду, и эти шлюхи еще на меня поработают, ха-ха-ха!
Босс подождал, пока у него кончится приступ, и тихо сказал:
— Боюсь, что, когда вы выйдете на свободу, эти девушки уже превратятся в глубоких старух и на них никто не позарится, разве что вы сами. Вы не на то сделали ставку, уважаемый преступник, поставили на скоропортящийся товар и проиграли. Так что не вижу никакого смысла скрывать этот архив — ни вам, ни кому другому он уже не пригодится.
— Ты так думаешь? — осклабился Лысый, сверкнув фиксой. — А вот здесь ты не прав, ищейка. Пусть они еще потрясутся от страха, помучаются в ожидании звонков от меня. Вы ведь их не сможете успокоить, потому как адресов не знаете, ха-ха! А мне все хоть какая-то утеха на зоне будет.
— Ну ты и гниль, — покачал головой Шура. — Сколько ж в тебе дерьма накопилось, что уже старик почти, а оно все не кончается?
— Сколько нужно, столько и накопилось! — отрезал Лысый. — На всех вас, шакалов, хватит, не сомневайтесь.
— Значит, не скажете, где фотографии? — терпеливо спросил босс. — Последний раз предлагаю подумать. Как-никак на два-три года меньше сидеть придется, а в вашем возрасте каждый день на счету.
— А я вообще сидеть не буду, понял? Меня завтра же вытащат из Бутырки! Ты еще не знаешь, какие люди за мной стоят…
— Если вы имеете в виду Колесникова, то его сегодня утром арестовали, — нагло соврал босс, глядя ему в глаза. — Между прочим, он был очень недоволен тем, что вы сами подсунули ему шпиона. — Босс посмотрел на меня. — Я говорю о Марии. Поэтому советую вам самому побеспокоиться о своей шкуре.
Лицо Лысого внезапно осунулось, глаза поблекли, он уронил голову и забормотал:
— Проклятье… Все рушится, весь мир идет прахом… Это конец света… Я знал… — Он поднял голову, в глазах была пустота. — В моей комнате, в стене, за батареей под окном. И провалитесь вы все пропадом…
Кроме архива, мы обнаружили в квартире Шурину аппаратуру и все остальное похищенное у него добро. Шура был счастлив.
Глава 9
В замурованном в стену сейфе оказалось ни больше ни меньше, как тридцать четыре досье на девушек-наложниц. С постыдными фотографиями, точными адресами и телефонами, данными о родителях, работе, любовниках и так далее. Был также журнал, где все они были сгруппированы по цвету волос, росту и вредным привычкам: курит — не курит, пьет — не пьет. Все девушки были очень привлекательными. Я не позволила боссу с Шурой разглядывать фотографии, а уложила все добро в большую сумку, найденную там же, в квартире Лысого, принесла домой и уселась за телефон. Первым делом я позвонила Ирине. Она сама сняла трубку и бесцветным голосом спросила:
— Кто говорит?
— Картина еще не готова? — назвала я пароль.
После небольшой паузы и тяжкого вздоха она нехотя ответила:
— Готова. Во сколько?
— Не торопись, Иришка, это я, Мария.
— О Господи! — облегченно выдохнула она. — А у меня уже матка опустилась. Как ты там?
— Нормально. Можешь приехать за своими фотками, когда захочешь.
— То есть? — Ее голос сорвался.
— Мы только что взяли Лысого и всю его банду. Весь архив лежит у меня дома. Сейчас буду обзванивать всех и успокаивать. Ты рада?