— По-моему, она назвала тебя подонком, милый.
Они синхронно повернулись и изумленно уставились на меня, как на макаку в зоопарке, которая вдруг вместо того, чтобы взять предложенный банан, наплевала на него и швырнула им в физиономии. Я невозмутимо продолжала:
— Вам привет от моего босса Родиона, господин Петков.
Челюсть его отвисла, глазки расширились, и мне стало смешно. В следующее мгновение его правая рука молниеносно метнулась к лежавшему на краю дивана пиджаку, а еще через мгновение на меня уже смотрело дуло пистолета и ухмыляющиеся глаза помощника депутата. Ей-Богу, не ожидала я от него такой прыти. Смеяться мне почему-то сразу расхотелось.
— Так, значит, вы не угомонились, голубчики? — едко спросил он, отстраняя от себя ничего не понимающую Светлану. — Жаль, жаль… Я думал, вы умнее. Кстати, не вздумай даже пошевелиться — сразу схлопочешь пулю. Наслышан я о твоих дьявольских штучках. Ты ведь та самая Мария, не так ли?
Я неопределенно пожала плечами и тоскливо уставилась на пистолет.
— Идиот, как же я сразу не догадался! — Он левой рукой хлопнул себя по лбу, и мне показалось, что послышался звон. — Ты даже имя не изменила, курва! Какая потрясающая наглость! — Он покачал головой.
— Что происходит, дорогой?! — испуганно взвизгнула Светлана. — Кто она такая?
— Заткнись! — зло оборвал он. — Лучше пойди принеси мне телефон. Только не приближайся к ней близко, даже сзади — она очень опасна. Поняла? Теперь иди, прижимаясь к стенке.
— Может, лучше ее связать? — озадаченно предложила та.
— Дура!!! — рявкнул в сердцах Петков. — Пока ты будешь ее связывать, она тебя в куски порвет! Это та самая дьяволица из агентства, я тебе о ней рассказывал. Иди!
— Боюсь, что со звонками могут возникнуть проблемы, — проговорила я.
— Да что ты говоришь? — саркастически заметил жлоб, подталкивая к стене Светлану.
— А то и говорю, — твердо сказала я и, выпростав ногу из-за столика, ударила ею по пистолету. Оружие отлетело в дальний угол. — Никто никуда звонить не будет, — закончила я, возвращая ногу на место.
Теперь Петков испугался по-настоящему. Ошарашенно посмотрев на свою дрожащую пустую ладонь, он затем перевел взгляд в угол, куда упал пистолет, вздохнул, поник и устало откинулся на спинку дивана.
— Сядь, моя девочка, все кончено. — Он кивнул перепуганной Светлане, и та, бледная как смерть, опустилась рядом с ним.
— Вот и молодцы, — начала я. — А теперь поговорим. Надеюсь, мне не нужно объяснять, что живыми вы отсюда не выйдете?
При этих словах оба вздрогнули и опустили глаза. По лицу Петкова заходили желваки. Он мучительно искал выход, но, как видно, не находил, и от этого ему становилось еще хуже.
— Это хорошо, что ты уже слышал обо мне, — усмехнулась я, сняв со спинки кресла свою сумочку и положив ее на колени, — а то бы пришлось тебя слегка помять, прежде чем ты бы понял, что я могу убить тебя одним пальцем. И можешь не трепыхать своими куриными мозгами — все равно ничего не придумаешь. Бесполезно.
— Ты не имеешь права нас убивать, — понуро бросил он. — Тебя посадят.
— А кто узнает, что это сделала я? Кто кому расскажет: ты или она? Увы, мертвые не разговаривают, а я сама в милицию не пойду — у меня полно дел поважнее. О том, что я здесь, никто не знает…
— Внизу в машине моя охрана — они тебя не выпустят, — скривился ублюдок.
— Не смеши людей, дядя. Твоя охрана и не подозревает о моем существовании. Ты прекрасно знаешь, что давно не имеешь права ходить по этой земле своими грязными ногами, так что не пытайся вывернуться. Твоя неприкосновенность меня не колышет — я кошка и гуляю сама по себе. Короче, перейдем к делу, а то мне на вас смотреть противно. — Я перевела взгляд на Светлану. Она сидела, опустив голову, плечи ее вздрагивали, но всхлипов было не слышно. — Ну, расскажи мне, Светочка, как ты укокошила собственного братца?
Она замерла, напряглась, всхлипы прекратились, голова стала медленно подниматься. Когда я увидела ее лицо, мне стало страшно. В красных от слез глазах ее было столько нечеловеческой ненависти и злобы, что казалось, вся эта гадость сейчас потечет по щекам и задымится, как серная кислота. Губы ее были перекошены в какой-то сатанинской усмешке, а растрепанные короткие волосы окончательно придавали этой красотке сходство с Медузой Горгоной.
— Потому что я его ненавижу, — хрипло процедила она. — И мать ненавижу. И тебя ненавижу…
— Господи, меня-то за что? — удивилась я, из последних сил пытаясь не превратиться в камень от ее жуткого немигающего взгляда.