— У тебя есть зеркальце? — тихо спросил босс.
Порывшись в ящике стола, я протянула ему пудреницу. Раскрыв ее, Родион поднес зеркало к носу клиента, подержал с полминуты, а затем взглянул на результат.
— Все ясно, — констатировал он спокойно, возвращая мне мое имущество, — клиент мертв.
— Не может быть, — пролепетала я, почему-то чувствуя себя виноватой в случившемся. — Пять минут назад он еще шевелился. Я сама видела…
— Это были предсмертные конвульсии, — невозмутимо пояснил Родион. — Так иногда случается.
— Но он ведь сам пришел! Разве такие конвульсии бывают?
— В этой Сумасшедшей стране все бывает, — пробормотал он, расширяя двумя пальцами веки покойника. — Смотри, глаза уже стекленеть начали. Готов, голубчик.
— Как вы можете так спокойно об этом говорить? — возмутилась я, подходя поближе. — У человека такое горе, а вы…
— Не хнычь. Ему уже все равно. Но меня интересует другое.
— Зачем я его впустила, да? Но…
— Нет, — он распрямился и еще раз внимательно посмотрел на мертвого клиента. — Меня интересует, зачем он к нам пришел.
— Может, он решил, что наш офис самое подходящее место для последнего пристанища? — робко предположила я. — Помните, как Толстой? Ушел из дома, никому ничего не сказав, зашел в будку к станционному смотрителю, лег на лавку и помер…
— Если этот тип Толстой, то я — китайский император, — негромко произнес босс, и лицо его теперь было очень серьезным. — Нет, тут что-то явно не так. Здесь есть какая-то тайна, и я до нее докопаюсь. Он ничего не говорил?
— Ни звука.
— Знаками ничего не показывал?
— Да нет вроде… Ой, постойте! — вспомнила я. — Он лоб платочком вытирал! Знаете, когда сел, то снял кепку, достал платок из кармана. Вот этот, — я ткнула пальцем в торчащий из нагрудного кармана платок. — Потом вытер лоб, снова надел кепку, сунул платок обратно и… все. Начал телевизор смотреть.
— Больше ничего? — нахмурился Родион, пытаясь разгадать значение таинственного послания странного пришельца.
— Потом он посидел, — продолжала я вспоминать мельчайшие детали событий, — медленно повернул ко мне голову, посмотрел на меня, но, кажется, не увидел, опять отвернулся, и все, босс, больше он не шевелился.
— Может, в платочке собака зарыта? — пробормотал он, вытаскивая из кармана покойника платок, затем развернул его и начал изучать. Посмотрел на свет, потряс, помял, снова развернул, снова потряс, пожал плечами и вернул платок хозяину. — Нет, если она где-то и зарыта, то не здесь.
— Может, он зарыл ее в кепке? — осенило меня.
Босс тут же стащил с головы трупа кепку.
— Дай ножницы.
Я подала. Осмотрев головной убор со всех сторон, он, недолго думая, вырезал подкладку, убедился, что и там ничего нет, а затем начал смело кромсать кепку вдоль и поперек, пока та не превратилась в лежащую на полу кучу кусков материи. Я с ужасом наблюдала за его действиями, но вмешиваться не решалась: он босс, ему видней.
— Надеюсь, остальную его одежду не постигнет та же участь? — со страхом спросила я.
— Пока не знаю. — Босс в нерешительности замер с ножницами в руках перед покойным, плотоядно разглядывая его рубашку. — Что-то ведь должно быть, что позволило бы нам узнать причину его прихода?
— Может, сначала обыскать? — догадалась я.
— Логично. Держи. — Он протянул мне ножницы и начал проверять содержимое всех карманов нашего посетителя. Вывернув все, до которых можно было добраться, и не найдя даже хлебной крошки, он уложил тело на диван и залез в задний карман брюк. И выудил оттуда автобусный талон. Совсем недавно пробитый.
— Похоже, у этого товарища был билет только в один конец, — пробормотал он, рассматривая компостерные отверстия на свет. — Нет, тут скорее всего ничего не закодировано. Проклятье!
Опустившись у изголовья на корточки, Родион уставился покойнику в открытые остекленевшие голубые глаза и задумчиво произнес:
— Что же ты хотел нам сказать, человек? Не просто так же ты пришел и умер на диване у частного сыщика. В Москве полно места, чтобы отдать концы, так нет, ты специально приехал сюда, пробив единственный талон, отыскал наш офис, позвонил, вошел, видимо, уже полуживой, и умер. Ну, чего молчишь? Стыдно, что сказать ничего не можешь? — Босс поднял голову и осмотрел приемную. — Наверное, твоя душа еще витает где-то здесь, видит и слышит нас, но помочь ни тебе, ни нам не в силах, ибо бестелесна и бессловесна…
В этот момент во входную дверь позвонили. Я подошла к видеофону.