— Не болтай ерунды, — поморщился он. — Ты сама прекрасно знаешь, что это не так.
— Но ведь и доказательств обратного у нас нет!
— Будут, — упрямо проговорил он. — Вот отнесешь кровь на анализ — и будут доказательства. Я уверен на сто процентов.
— Мне не дадут сделать и десяти шагов, босс. Они уже поняли, что Вика нам все рассказала и их версия с дядей рассыпалась. Теперь они будут играть в открытую. На их стороне сила…
— А на нашей стороне закон и справедливость, — буркнул он, сам плохо веря в то, что эти понятия как-то смогут помочь нам победить бандитов. — Поэтому ты сейчас постараешься незаметно выскользнуть из офиса через окно с другой стороны, где они нас не ждут, и пойдешь на Петровку. Там позвонишь из бюро пропусков по этому телефону, — он протянул мне листок, — к тебе выйдут и заберут пузырек с кровью.
— А что потом?
— Потом можешь гулять где-нибудь подальше отсюда, — он отвел глаза. — Я сам со всем справлюсь. Если они начнут ломиться сюда — я вызову подкрепление, а если нет, тогда мне ничего не угрожает. Все, иди…
Вздохнув, я отправилась на второй этаж, где одно кухонное окно не имело решетки и выходило на другую сторону двора. Открыв его, я осмотрелась. Никого из бандитов поблизости не было. Рядом росли деревья, сразу за которыми стоял соседний дом, а за ним переулок, через который можно было выбраться на Сретенку, а там уже и до Петровки рукой подать. В принципе, ничего сложного и опасного, если бы не те люди в машинах, стоящих около каждого выезда со двора.
— Главное, держись людных мест, — посоветовал, подходя, Родион. — И не бойся, все будет нормально.
Маньяк, подумала я про себя. Ради подтверждения какой-то абсурдной догадки готов пожертвовать собственной секретаршей. Помешался уже на своих детективах… И выпрыгнула в окно. Босс тут же затворил его и помахал мне ручкой. Изверг!
Не успела я сделать и десяти шагов к деревьям, как из-за угла нашей будки показался один из «родственников». Заметив меня, он сразу закричал:
— Эй, ты куда это собралась? — и посмотрел за наше здание. — Братва, тут, кажись, мышка выскочила! Давай сюда!
Послышался топот, и я, не став больше ждать, рванула к ближайшему подъезду, где на втором этаже жил еще один наш «внештатник», семидесятилетний старик Иван Евсеевич. Он был очень скромным и стеснительным, всегда смущался, когда приходил за «зарплатой», и все бормотал, что настанет день, когда он сможет нам отплатить добром за добро. Кажется, этот день настал.
Когда я влетела на второй этаж, дверь его квартиры уже была открыта, а сам Иван Евсеевич торопливо махал мне рукой.
— Скорее, скорее! А то они поймут, что ты здесь! — прошептал он, затаскивая меня внутрь и закрывая дверь. — Вот сволочи какие, а! Совсем обнаглели.
— Спасибо, Иван Евсеевич, — я с благодарностью чмокнула его в сморщенную щеку. — Как вы догадались?
— В окно смотрел, — горделиво пояснил он. — Мне Клавдия Федоровна позвонила, просила приглядеть за вами. Вот я и… — Он смущенно отвел глаза.
— Ну, деды-старушки, вы даете! — улыбнулась я. — А не боитесь?
В этот момент на площадке послышались топот и голоса: «родственники» быстро бежали по лестнице вверх. Они, естественно, понятия не имели, в какой квартире я спряталась, и теперь им придется слегка поднапрячься, чтобы меня найти.
— Страшно, почему же, — проскрипел он. — Но ведь все мы люди, нужно помогать друг другу, а иначе как жить-то? Ты куда дальше-то?
— Мне бы на улицу выбраться, дедушка. Можно я вашим окошком воспользуюсь?
— А зачем окошко, когда балкон есть?
Он провел меня в гостиную, из которой выходила дверь на балкон, почти полностью спрятанный за густо растущими около дома деревьями. Место для побега было идеальным.
— Погоди, не высовывайся, — остановил он меня у двери, — сначала я сам гляну.
Выйдя на балкон, он повертел головой по сторонам и тут же вернулся.
— Вроде никого не видно. Машины ихние по краям дома стоят, а мы как раз посередине, так что проскользнешь. Подожди еще…
Он ушел в другую комнату, покопался там и вошел обратно, держа в руках красную клетчатую рубашку.
— На вот, накинь для конспирации, — деловито проговорил он. — Так они тебя не сразу узнают. А потом выкинешь — она все равно уже старая…
Решив, что лишняя предосторожность не помешает, я натянула на себя рубаху, доходившую мне как раз до коленок, и вышла на балкон. В листве берез тихо шумел теплый летний ветерок, весело чирикали воробьи, прыгая с ветки на ветку, а по тротуару, о чем-то переговариваясь, сновали ничего не подозревающие прохожие. Везет же людям!