Он сидел на стуле сразу за углом боком ко мне И читал книгу. Повернувшись на шум, бугай на мгновение опешил, уставившись на меня недоуменным взглядом, а затем, молниеносно выхватив из кобуры под мышкой пистолет, вскочил, целясь мне в лоб, и прорычал:
— Стой, где стоишь, и не дергайся!
Я послушно замерла. Руки парня, сжимавшие пистолет, заметно дрожали, он очень волновался и мог убить меня, даже не желая, случайно нажав на курок. Между моим лбом и дулом «ТТ» было не более трех метров, промахнуться было практически невозможно.
— Не дергайся, я сказал! — зачем-то снова выкрикнул он.
— Да я и не дергаюсь, малыш, — пожала я плечами. — Ты только не нервничай ради Бога, а то еще выстрелишь невзначай.
Он вдруг осклабился:
— Выстрелю, и мне ничего за это не будет. У нас приказ стрелять на поражение, как только ты вылезешь из своей норы. Где ты пряталась, сучка?
Он оторвал одну руку от пистолета, вытащил из-за пояса рацию и поднес ко рту.
— Шеф, мышка попалась, — доложил он. — Я в девятом блоке, держу ее на мушке.
— Не подпускай ее близко к себе, понял? — донесся из рации знакомый голос Игоря. — Сейчас подойдет подкрепление. В случае малейшей опасности — стреляй по ногам.
Ага, значит, Володю уже списали, подумала я, а Игоря поставили на его место. Быстро же здесь все делается. Мне почему-то стало очень тоскливо от мысли, что я попаду в лапы этого ублюдка, когда сила на его стороне. Вот уж он, наверное, отыграется за те унижения в машине…
— Ты все слышала? — злорадно процедил охранник, засовывая рацию обратно за пояс.
— Ага, — сказала я, с улыбкой глядя ему в глаза, и прямо с ноги метнула свою туфлю-убийцу.
Длинная острая шпилька вонзилась ему меж маленьких, близко посаженных глаз. И в тот же миг раздался выстрел — умирая, парень все же успел нажать на курок. Пуля просвистела у меня около уха, с визгом вонзилась в стену за моей спиной, срикошетила и, жужжа, полетела куда-то по центральному проходу, откуда уже доносились шаги и крики. Раздумывать было некогда. Метнувшись к падающему телу охранника, я подхватила пистолет, выдернула туфлю, сняла с ноги вторую, чтобы не мешала, и бросилась босиком по коридору, надеясь успеть свернуть за угол прежде, чем появится подкрепление.
— Стой, курва!!! — закричал кто-то сзади.
Поняв, что сейчас будут стрелять, я упала на пол и уже кувырком добралась до поворота. Пули пролетели надо мной. Спрятавшись за углом, я перевела дух и осмотрелась. Коридор с множеством дверей походил как две капли воды на тот, который я так опрометчиво покинула. Он заканчивался тупиком, а все комнаты были, насколько я помнила, забиты каким-то старым лабораторным оборудованием. Охранники, прибежавшие на зов, остановились, галдя, где-то около трупа своего товарища, и кто-то провопил:
— Ни хрена себе! Сашка мертв! Что делать, командир?! У нее Сашкина пушка!
— Подождем, — раздался в ответ раздраженный голос Игоря. — Да встаньте вы за стены, бараны! Не высовывайтесь пока. Черт, говорил же этому идиоту, чтобы сразу стрелял!
— Чем это она его уделала? Глянь, какая дыра во лбу.
— Хрен ее знает! Это не баба, а черт в юбке, от нее не знаешь, чего ждать.
Ах, ты не знаешь, ублюдок? Высунув руку с пистолетом за угол, я выстрелила. В ответ они тут же начали палить из всех стволов, которых там было не меньше пяти или шести.
— Стоп! — закричал Игорь. — Хорош стены долбить! Подождем, пока у нее кончатся патроны, а потом возьмем ее с потрохами.
— Замочу, падлу! — взвизгнул кто-то с ненавистью. — За Сашкá…
Взяв туфли в зубы, я на карачках поползла дальше по коридору, до следующего поворота. Мне хотелось зарыться куда-нибудь, спрятаться, чтобы не нашли, и ждать наступления утра. А там придет Дима с ребятами, и все образуется. И если бы я не была такой дурой, то отсиделась бы в кабинете Шостикова, и все именно так и случилось бы. Но меня понесло навстречу своей гибели, неизвестно, куда и зачем… Что вот я теперь буду делать, когда действительно закончатся патроны? Из этого тупика никуда уже не денешься, они перероют все комнаты, найдут и пристрелят. А потом сожгут труп в крематории, и никто не узнает, где могилка моя. И Дима никогда не сможет доказать, что я осталась здесь в нарушение всех законов о частной собственности и что здесь же был Родион, от которого тоже сразу избавятся, как только со мной будет покончено. Пока что я надеялась, что Крутицкий клюнул на мой блеф и не тронул пока Родиона. Но он, гад этакий, каким-то образом догадался, что я осталась внутри. Неужели Дима ничего не смог придумать? Ну и друзья у босса… А еще в МУРе работают. Или это Крутицкий оказался слишком умным? Впрочем, теперь уже без разницы, как все получилось, главное, что меня вычислили и теперь будут охотиться, пока не уничтожат. Если у Крутицкого есть свои люди на Петровке, то он наверняка знает о том, что Дима собирается вернуться утром, а значит, попытается во что бы то ни стало решить все свои проблемы до семи часов утра. И главная его проблема сейчас — это я. Ну что ж, если понадобится, я позову Пантеру, и пусть она сама разбирается здесь со всеми своими звериными методами…